Вот если в парне всплывёт что-то тёмное,тогда и будем бить тревогу, а пока, думаю, что не стоит!
Мия кивнула архимагу и заверила его, что всё организует.
- Пока же предлагаю исцелять этого солдата следующим образом… – мужчина слегка приобнял смущенную таким вниманием женщину за плечи,и принялся на ходу рассказывать ей своё видение дальнейшего лечения пациента.
Обход остальных пациентов госпиталя много времени не занял , поскольку интересных с точки зрения мага пациентов больше не было.
Глава 9
Настоящего художника может обидеть каждый,
а материально поддержать – никто!
Андрей Mиронов
В следующий раз я пришёл в себя ночью.
Сил чтобы открыть глаза не было, но этого и не требовалось, поскольку ровное дыхание спящих людей, находящихся в одной комнате со мной, и отсутствие какого-либо освещения, бьющего сквозь закрытые веки в глаза, подсказали что сейчас ночь и я нахожусь всё там же, общей палате госпиталя.
Проклятая слабость. Глаза открываются нехотя, только скрипа несмазанных петель не хватает для антуражу.
Или антуража? В прочем ни суть. Чувствую себя эдаким гоголевским Вием, тем самым, что: «Поднимите мне веки!». Темнота. Так и хочется спросить у самого себя – ну и стоило так напрягаться?
Ещё труднее оказалось пошевелить пальцами рук и ног, на это ушли остатки сил. Всё остальное оказалось для меня невозможным, поскольку завод у меня кончился. Хорошо, что в туалет не хочется,иначе не представляю, что бы делал в сложившейся ситуации.
На лежание с отрытыми глазами, ушли последние силы измученного организма, после чего ресницы захлопнулись против моей воли, чуть ли не с хлопком и я провалился в глубокий сон.
Даже порадоваться не успел тому, что по какой-то причине я всё еще жив.
Когда я проснулся в очередной раз, снова была ночь. Полная темнота кругом и cопение соседей по палате – всё было, как и в прошлый раз. Правда ночь была другая – я так думаю. Нет, я просто уверен, что другая , поскольку мочевой пузырь прямо-таки настаивал на этом, намекая, что-либо я найду в себе силы подняться и сходить в туалет, либо матрац подо мной станет матрацем пионерского лагеря – уссатым-полосатым.
Поскольку принимать водные процедуры не было никакого желания, я, кряхтя не хуже столетнего деда, борясь с накатившей слабостью и тремором конечностей, воздел своё тело на ноги и по стеночке направился к выходу из палаты, ориентируясь на тусклую полоску света, пробивающуюся в щель под дверью. С каждым пройденным шагом силы таяли.
Блин , а ведь могу и не дойти.
