Я бы предпочла просто забыть об этом, но кто бы меня спрашивал? Отправились мы прямиком в мужское общежитие. Перед дверью, из которой я так недавно выскочила, декан остановился, даже поднес руку, чтобы постучать в нее, потом посмотрел на меня с некоторым сомнением и сказал:
– Фьорда Берлисенсис, я понимаю, что прошу сейчас невозможного, но не могли бы вы молчать во время нашего разговора с Дершели?
– А что вы собираетесь ему говорить, фьорд Кудзимоси? – настороженно спросила я.
– Так, понятно. Придется применить административный ресурс.
Я хотела спросить, о чем это он сейчас и с ужасом поняла, что не могу сказать ни единого слова. Я возмущенно подергала Декана за рукав мантии, но он только усмехнулся и сказал:
– Фьорда Берлисенсис, будете вести себя хорошо, сниму сразу после разговора с Дершели, нет – завтра утром.
И постучал в дверь. Открылась она сразу, как будто Кирби стоял за ней и ждал моего прихода. Страдальческая мина на его лице начала разглаживаться, когда он меня увидел.
– Я же говорил – вернешься, – довольно сказал он.
– Но теперь я тебе платить не буду, и не надейся.
Я тут же пожалела, что не могу ему достойно ответить. Пришлось лишь вздернуть подбородок повыше и окатить хама взглядом, которого он заслужил.
– А придется, фьорд Дершели, – заявил не замеченный им Кудзимоси, заходя в комнату студента и затаскивая меня с собой. – На вас жалоба поступила. Что вы не только не выполняете принятые на себя обязательства по оплате дополнительных занятий, но и подливаете запрещенные зелья.
Фьорда Берлисенсис могла серьезно пострадать.
– Да я больше пострадал, – заныл этот грязный тип. – Она меня бросила в таком положении одного, а из средств противодействия у меня только холодный душ.
Тут я тоже обратила внимание на его бледный вид и мокрые волосы, прилипшие к вискам.
– А она вон сразу нашла к кому прибежать, – продолжил он, чуть ли не всхлипывая от жалости к себе. – А еще строила из себя оскорбленную невинность, когда я честно сказал, почему ее приняли посередине семестра.
"
"Это на что он сейчас намекает? А единственное, что я могла, – это возмущенно хлопать ресницами. Какой же Кудзимоси гад – лишил меня законного права высказать подлецу все, что я о нем думаю! Декан недовольно фыркнул и протянул Дершели заветный флакончик, в который тот тут же вцепился и выхлебал в два глотка.
– Так вот, фьорд Дершели, утром на стол ректора лягут результаты целительского обследования, заявление фьорды Берлисенсис и мой отчет.
