Я начала оглядываться в поисках подходящего поворота, как вдруг мой взгляд зацепился за вольер с кошачьими. Парочка тигрят, уже довольно крупных, играли друг с другом, иногда пытаясь привлечь к этому достойному делу и мать. Она стоически терпела, только когда уж ее совсем сильно прихватывали острыми зубками за хвост, шлепала лапой чересчур разошедшихся отпрысков. Те отскакивали и начинали играть только друг с другом. Это смотрелось так уморительно, что я невольно задержалась, а потом подошла поближе.
– Лисандра, может быть, вас на плечи посадить, чтобы лучше было видно? – раздался ехидный голос Кудзимоси.
И мне так захотелось ответить ему согласием, чтобы посмотреть, как он выкручиваться будет. Остановило меня только то, что я совсем не уверена была, что он этого не сделает, а на мне все-таки юбка.
– Спасибо, Тарниэль, вы так любезны, – ответила я с ласковой улыбкой и чуть-чуть к нему прижалась – пусть настраивается на правильные мысли.
Но уходить от тигрят все равно не хотелось, так что мы там еще немного постояли, пока мороженое не закончилось, перед тем как направиться к вожделенной беседке.
По дороге нам постоянно попадались замечательные аллейки, но все они были столь оживленными, что искать там уединения было глупо. Вся надежда была на лебедей. Я старалась не смотреть на встречающиеся вольеры, хотя там было столько интересного. Вот протестирую, тогда и посмотрю. А то отвлекусь, к примеру, на вот этих миленьких енотиков, и все время, отведенное на Кудзимоси, закончится. Но перед енотиками я все-таки не устояла, убеждая себя, что до закрытия Зоосада еще далеко, а когда начнет вокруг темнеть, обстановка станет еще более романтичной.
Но после енотов я не отвлекалась уже ни на что, направляя своего спутника в нужную мне точку.
– А почему вам так к лебедям хочется, Лисандра? – заинтересовался Кудзимоси.
– В вашей брошюрке такая красивая картинка, Тарниэль, – томно сказала я ему, – что я просто не прощу себе, если не увижу все это вживую.
И беседка вполне оправдала мои ожидания.
Такая небольшая, уютненькая, с частой решеточкой деревянных планок, через которую очень хорошо было все видно, но которая прекрасно скрадывала все движения внутри, особенно если встать как-нибудь между проемов, к которым уже начали подплывать лебеди, оживившиеся при нашем появлении.
– Какие они изящные, – проворковала я, подвигаясь поближе к Кудзимоси и поднимая голову так, чтобы ему удобно было меня целовать. – Не зря же их считают символами настоящей любви.
