Что это?
– Мам, ты нормально себя чувствуешь?
– Лучше, чем ты думаешь? Что? Решил, если я слабая женщина, то можно и голос повышать? Не позволю, – строго, с непоколебимостью в голосе произносит и я вспоминаю, что именно так мать всегда вела себя, когда отец приходил домой навеселе. Она была в тот момент настоящим диктатором. Строила тогда нас с отцом. Командовала. И только сейчас осознал, почему она это делала. Боялась. Боялась, что, если проявит слабость, отец ее сожрет. Сломает. И он это мог сделать.
– Мам, мне кажется, ты устала, – решил не накручивать и не нагнетать.
Ведь дома точно скандал устроит. Все темечко отцу простучит.
– За собой следи, – отсекает мои слова мать. – И вот еще что. Если ты решил, что будешь жить со своей Ксюшой. Я скажу тебе так: к нам с ней больше не приезжай. Один можешь. Для тебя дверь всегда открыта. А ее и … детей не привози. Я не хочу.
В салоне автомобиля повисает молчание. До дома едем в полной тишине.
Мне сказать матери нечего. Раз уж она так решила, то настаивать не буду.
Она моей семье и так столько бед принесла, что вряд ли я смогу у Ксюши выпросить прощение. С ее характером, знаю, не простит. Но я сам заслужил. Но с матерью после всего ей сказанного и сделанного, общаться я не готов . Да и смогу ли. Вопрос?!
Заезжаю во двор элитной застройки. Торможу перед подъездом. Сзади оттормаживается догнавший меня Аркадий.
Мать выбирается из салона сразу, как только машина тормозит.
– Просить прощения мне у тебя не за что. Я не считаю, что виновата в том, что пыталась тебя вытащить из выгребной ямы твоей семейной жизни.
Мы с отцом тебе всегда рады. Ей и ее детям — нет.
– Мам, – перебиваю женщину, та застывает возле автомобиля, как будто замерзшая снежная королева. – Мам, я не хочу быть твоим сыном. Ты… слишком жесткая для матери. Правда. Знаешь, пока мы ехали, я успел кое о чем поразмыслить, и знаешь что, мам. Я не готов жертвовать ради твоих хотелок своей семьей, которую из-за своей тупости и по своей глупости потерял. И, возможно, у меня уйдет не одна жизнь для того, чтобы искупить перед ними вину, но я готов.
А с тобой, мам, мне больше не о чем разговаривать. Детей ты моих не воспринимаешь, собственно, как и женщину, которую я выбрал себе в жены. Ты не уважаешь мое решение. Ты не уважаешь мой выбор, так что же делать мне, мам? – мать молчит. – Иди домой. А я поеду к той, которая из-за тебя чуть не погибла, мам. Я бы тебе этого никогда не простил. И знаешь, мам, у тебя больше нет сына. Извини.
Мать открывает рот.