Моя спина идеально прямая, взгляд спокойный, уверенный.
Если он скажет, что мы не сработаемся, я буду выглядеть искренне удивленной.
- Полина, ты бы не могла меня сориентировать по этим вопросам? - протягивает мне лист с текстом. Быстро пробегаю глазами, там перечислены некоторые обязанности медсестер, все по регламенту. Эти функции мы выполняем изо дня в день.
- Что именно вас интересует?
- Как организовывается работа. Кто это делает. В какое время. Бывают ли сбои.
Я киваю и начинаю рассказывать. Все это может сообщить ему старшая медсестра, да и, если уж на то пошло, зава по травме данная информация касается едва ли.
Если он начнет лично контролировать подобные нюансы, ему будет некогда оперировать. Ветров может спросить с Софьи Ашотовны, только если случится сбой, который поставит под угрозу работу. А такого у нас не было ни разу.
Но кажется, Илья Викторович просто знакомится с персоналом. Слушает внимательно, одобрительно кивает.
- Еще что-нибудь? - спрашиваю я, закончив. Совершенно серьезная, уверенная в себе.
Ничего личного. Будь на его месте любой другой человек, я бы вела себя точно так же.
Мои волосы туго связаны на затылке, из одежды сегодня - нежно-розовая роба по размеру. На лице ноль косметики.
Он смотрит на меня. Я невольно увлекаюсь и начинаю считать крошечные мимические морщинки у его глаз, рассматриваю залом между бровей, который стал глубже, чем я помнила.
Как всегда, короткая стрижка, открытый, умный, пытливый взгляд. На него, этот самый взгляд, я и купилась семь лет назад, обратив внимание на симпатичного парня в тиндере.
Наврала про возраст, будто я старше, и затеяла диалог. Опускаю глаза и натыкаюсь на его руки. Крупные ладони, длинные ровные пальцы. Костяшки пальцев в белых шрамах после операций. На чуть смуглой коже эти штришки особенно заметны. Я вскидываю глаза, категорически запрещая себе чувствовать вину.
Я не хотела ему зла. Я просто его любила так, как только умела в те годы.
- Еще что-нибудь, Илья Викторович? - повторяю вопрос нейтральным голосом.
- Спасибо, Полина. Только один момент. Я хочу сразу прояснить, что, несмотря на наше с тобой прошлое, я бы хотел, чтобы в больнице мы придерживались субординации и нейтрального отношения друг к другу. Как бы там ни было, здесь главное - пациенты.
- Илья Викторович, вы думаете, я вам планирую истерики устраивать? - надеюсь, искреннее недоумение в моем голосе хотя бы немного поцарапает его отполированную самооценку.
