Могу поспорить, он даже на секунду не сомневается в том, что залетающая в рот каша — исключительно его рук дело. Ох уж эти самоуверенные на ровном месте Ветровы!
Чувства переполняют меня, я подбегаю к Жене, обнимаю его и звонко целую в обе щеки.
- А меня? - спрашивает Илья, продолжая улыбаться.
Старшему Ветрову приходится подарить поцелуй в губы. Долгий и глубокой. Который угрожал бы перетечь в нечто большее, будь мы вдвоем.
Под предлогом вскипятить чайник я быстро отворачиваюсь и совершаю вдох-выдох. Мне было так грустно в тот вечер, неделю назад, когда Илья веселился с друзьями! И до сих пор в такие минуты, как эта, трудно расслабиться.
Не покидает ощущение, будто всё окружающее — временное. Или... попросту ненастоящее. Мужчина, любовь которого похожа на одержимость. Маленький голубоглазый мальчик, который только и ждет, когда я обращу на него внимание, возьму на руки и поцелую.
Неужели их любовь и преданность я себе придумала?
Со стороны, говорят, виднее.
Я бы хотела, чтобы у меня был доверенный человек, который бы знал обо мне всё, желал лучшего и давал исключительно ценные советы.
Как в книжках и сериалах. В трудную минуту я бы убегала в уединенное место, там замирала бы перед какой-нибудь статуей или фонтаном, погруженная в свои мысли. Этот нужный человек бы появлялся, словно из воздуха. Точно зная, где я, и о чем именно думаю. И давал бы пару советов, меняющих всё.
А я бы в ответ такая: «О, точно. Как я раньше не замечала?» И тут же счастливый финал. Но увы, в жизни таких людей не существует.
Никто не может решить за меня, что такое мое собственное счастье. Никто не обладает моим жизненным опытом, не чувствует мою боль, не подозревает о моих потаенных мечтах. Не представляет, как важно для меня, - засыпать в его объятиях. Чувствовать всю ночь его руки на своей спине. И мечтать, что он мой. Только мой. Теперь уже навсегда.
- Поля? О чем задумалась? - спрашивает Илья. Я пожимаю плечами, и он меняет тему: - Проверь еще раз документы, телефон, зарядку. Карточку положила? Вдруг телефон сломается, а ты без денег.
- Да-да, я всё положила.
- Хорошо, - говорит он.
В тот вечер, когда Жене не дали доесть банан, я его смешила и обнимала, у самой же сердце разрывалось. С одной стороны хотелось, чтобы меня все оставили в покое. С другой — я до смерти боялась снова остаться без Ильи.
Он пришел совсем поздно. Около полуночи.
Сначала подорвалась Газировка, которая спала на полу у моей постели — словно охраняла нас с маленьким Ветром от врагов.
