И не понимаю, почему женщины на полном серьезе и сейчас готовы так жить, обращая внимание на мнение общества. Я понимаю, любовь, но…
Черт! А если он убьет тебя завтра, кому лучше будет? Детям, родственникам, друзьям?
— Мама, не начинай. — Вздыхаю, бросая половник в раковину. Мои аргументы на нее не действуют. Она категорически не согласна со мной, со всем современным миром.
— А когда начинать? — мать хлопает ладонью по столу. — Когда годам к сорока ты одна останешься? Думаешь, мужики в очередь выстроятся? Молодость и красота не вечны, Вика.
А рожать как в сорок, м?"
"— Я не знаю, мам, — равнодушно отвечаю ей. Часть ее возмущений тонут в шуме воды из-под крана и звоне посуды. — Ты помнишь, что тебе нельзя нервничать?
— Как не нервничать, если ты доводишь? — она снова хлопает ладонью по столу.
— Я? — становится смешно. Мама злится на мою реакцию. — Я посуду мою. Это ты завелась на ровном месте. Успокойся. Я сама разберусь со своей жизнью. Может быть еще тебя замуж выдам.
— Разберется она, — ворчит эта невыносимая женщина.
— Разобралась уже! Мужа потеряла, из дома сбежала.
— Я не сбежала, я уехала работать.
— Сбежала, сбежала. Вместо того чтобы бороться.
— За что, мама? — разворачиваюсь, прислоняюсь бедрами к тумбе, вытираю руки полотенцем и смотрю прямо на родительницу. — Скажи, за что я должна была бороться? За человека, который уничтожил во мне женщину? Или за отношения на троих? Может мне еще ребенка его любовницы под крыло взять, а он пусть дальше развлекается? Бороться не за что.
Наши отношения умерли и успели разложиться. И дура я потому, что не заметила этого раньше.
— И что ты собираешься делать? — она складывает руки на груди.
— Постараюсь вернуть себе саму себя, постараюсь не бояться быть счастливой. Буду любить. Просто жить, мам. Я буду просто жить.
— Это твоя новая подружка промыла тебе мозги? Она сама-то замужем?
— Нет, не замужем, — качаю головой.
— Вот, — мама находит, за что зацепиться. — И тебя в свою секту заманила. Помирись с мужем, Вика!
— Все, мам, — останавливаю этот бессмысленный разговор, пока мы не пошли по десятому кругу.
— Мы больше не будем это обсуждать.
— Дура ты, Вика! — Злится мать.
— Я и не отрицаю, зато теперь я знаю, как любят настоящие мужчины.
— Значит Егоров прав. Ты уже кого-то завела? — Она снова недовольна.
— Хватит! — повышаю голос. — Я запрещаю тебе лезть в мою жизнь, мам.
Ухожу в комнату, чтобы нанести крем на руки и проверить, нет ли сообщений от Мирослава.
