— Эта часть истории мне неизвестна.
— Моя мать покончила с собой прямо в роддоме, через сутки после моего рождения. Не смогла принять тот факт, что родила меня от насильника. И что вы теперь будете делать с этой правдой? Тоже будете думать, что я опасен?
Леший молчит, затем встряхивается, проводит ладонями по лицу. Повторяет этот жест еще несколько раз и плещет себе в стакан воды из графина.
— Сейчас бы покрепче чего, — произносит, выпив воду залпом. — Эта часть твоей биографии останется в моем кабинете. Мы не выбираем родителей, но мы можем выбрать путь, по которому будем двигаться по этой жизни.
— Я просто хочу играть в футбол. Я хочу хорошо и успешно играть в футбол.
— Пойдем, — поднимается Леший. — Попробуем как-то это все решить, — устало вздыхает он. — Знать бы еще, как…
— Я думал, успею первым зайти к Орлову, — объясняю ему свой план.
— Это было бы хорошо, он был бы предупрежден, но тебя так умело опередили. Это и правда попахивает подставой. Ко мне надо было прийти вчера еще, но теперь говорить об этом нет смысла.
Мы с Лешим идем по коридору с мрачной решимостью добиться справедливости. Я надеюсь, что не ошибся и тому человеку рассказал тайну, о которой знают единицы. Наверное, в меня с рождения вшит триггер на насилие женщин. Это то, что точно может вывести меня из себя.
Перед кабинетом Орлова останавливаемся. Леший смотрит на меня так, как будто проверяет в последний раз, точно ли я сказал правду. Я киваю, отвечая на его немой вопрос.
— Держись, — бросает он. — Разберемся.
В кабинет владельца клуба заходим вместе.
Орлов сидит за столом с совершенно непроницаемым лицом. Ни хрена не понятно, что он думает и что сейчас будет. Лишь по осязаемому напряжению ощущаются предстоящие проблемы.
Следом за нами в кабинете появляется главный персонаж этого спектакля. Правда, знают об этом не все. Господин Арифулин проходит, пожимает ладонь Орлова и присаживается на свободное место. А перед всеми нами с опущенными ресницами сидит та самая девчонка, и вид у нее уже не такой несчастный, как был вчера, что лишь подтверждает подставу, которую мне нужно каким-то образом доказать.
— Мирослав Третьяков… — медленно произносит Орлов. — Вот мы и дождались проблем.
Леший крепко сжимает мое плечо, стараясь дать понять, чтобы я не реагировал.
— А я говорил тебе, — поддакивает Арифулин. — С ним будут проблемы. Нет, Леший у нас идеалист. Он на кон поставил все ради этого пацана. Как мы теперь отмываться будем?
— Помолчи, Дамир, — осаживает его Орлов.
