Мальчишка…
Ну зачем он реагирует на провокации? Почему сегодня?
Артем будто специально дождался такого критического момента и спровоцировал, а заведенный Волчонок отреагировал, не успев взять под контроль свой взрывной характер.
Что же ты делаешь, мой мальчик?
Зажмуриваюсь, дышу глубже, возвращая себе самообладание.
Отхожу от двери и слышу тихий стук. Удивленно разрешаю войти пришедшему.
В мой кабинет входит Мирослав. Обжигает взглядом своих потемневших глаз. Щелкает выключателем, гася свет.
— Третьяков, прекрати немедленно! — ругаю его, пытаясь привыкнуть к темноте и прислушиваясь к приближающимся шагам.
Сильная рука обхватывает мою талию и резким рывком вжимает в сильное, поджарое тело, а теплые, напряженные губы с жадным выдохом касаются моих, и так он целует, что отказать ему оказывается невозможно. Словно ему жизненно необходимо сейчас терзать мои губы и бесстыже ласкать язык своим языком. Его крепкие пальцы впиваются в кожу на талии, а следующий выдох превращается в сдавленный стон.
Он кусает мои губы, спускается на шею и оставляет там горячий след, от которого в разные стороны бегут мурашки.
— Что мы делаем? — хнычу, пытаясь вернуть себе контроль над собственными поплывшими мозгами.
— Целуемся, — усмехается Волчонок.
«А что же с нами будет, когда…» — вспыхивает в голове и сжигает что-то в моем животе.
Резко отталкиваю Мирослава от себя. Тяжело дыша, поправляю халат и блузку. Иду и включаю свет. Поворачиваюсь к нему и понимаю, что этот Мирослав Третьяков мне еще не знаком.
Сейчас он настоящий Дикий. Зрачки едва заметно пульсируют, делая глаза черными. Губы влажные, скулы заострились, и мощная грудь вздымается от частого дыхания. Он выглядит так, будто в любую секунду снова накинется на мои губы, но вместо этого засовывает руки в карманы форменных шорт. Мой взгляд невольно падает туда же, и я напарываюсь на его очевидное возбуждение.
— Все закрылись в кабинете Орлова, — хрипло сообщает он. — А мне захотелось тебя поцеловать.
— Ты сегодня весь день нарываешься на неприятности! — злюсь на него.
— Считаешь, я совсем придурок и не понимаю, что делаю? — Он склоняет голову к плечу. — Вик, — делает шаг ко мне.
— Не надо. Хватит. Не здесь, — прошу его.
— Я понял. Вечером я заберу тебя с работы, — ставит меня перед фактом.
— Выходка на поле была спланированной? — Интересуюсь у него, решив пока не спорить на другие темы.
— Нет, но я видел, как владелец клуба поднимался на трибуны. Просто повел себя естественно.
