Красиво, но… Тут же ищу тысячу причин, чтобы закрыться обратно: нет подходящего «низа», обуви, да и вообще неудобно, там одни мужчины. А Кате вот это совсем не мешает. Но Катю никто морально не уничтожал, а у меня с самооценкой беда, я давно признала. Даже не с самооценкой, а с внутренним самоощущением. В водолазке я чувствую себя в безопасности. После развода это чувство стало необходимостью.
— Да пошел он в задницу! — неожиданно срываюсь на бывшего мужа и застегиваю пуговки на рубашке. В прозрачный пластик спрятаны красивые синие цветочки.
Они дарят ощущение весны и тепла.
И низ сразу находится. Белые узкие джинсы. Тоже с биркой. Я их еще в прошлом году покупала. Попу и бедра обтягивают. Набрала пару лишних килограмм с тех пор. Надо бы сесть на диету, скоро станет тепло, а сейчас все лишнее прикроется халатом. Главное, что мне внутри приятно от того, что на мне надето.
До Дворца спорта успеваю добраться до утренних пробок. В здании еще тишина. Эхо от моих каблуков бьет по ушам.
Или это так колотится сердце?
У меня снова много вопросов. Как он будет вести себя сегодня? Надеюсь, разумно. Мир ведь не глупый парень и дорожит карьерой."
"Уже через час коридоры наполняются привычным шумом. Я сосредотачиваюсь на работе, заставляя себя отогнать все ненужные мысли. Очередной осмотр игроков, пара мелких ушибов, стандартные процедуры. Пока вполне обычный день.
В кабинет заглядывает хмурый Исаев.
— Виктория Андреевна, можно? Голеностоп тянет после тренажерки.
Наверное, неправильно встал.
— Садись, — киваю, подавляя желание закатить глаза. У меня нет причин злиться на него, но почему-то внутри все равно поднимается раздражение. Я вспоминаю, как он цеплял Мирослава на тренировке, как старался его задеть.
Разве мне не должно быть все равно?
Наклоняюсь к его ноге, осторожно проверяю подвижность сустава. Все в порядке, просто легкое перенапряжение.
— Это из-за нагрузки, — объясняю, накладывая разогревающий гель чуть резче, чем следовало бы.
Исаев хмыкает, но ничего не говорит, только пристально смотрит на меня. — Сделай перерыв, потом лед, вечером еще раз разомнись. Лешему я сейчас позвоню, предупрежу,— добавляю, откладывая тюбик с гелем.
— Конечно, Виктория Андреевна, — отвечает он с легкой усмешкой, будто замечая мое напряжение.
Наблюдаю, как Артем выходит, а потом тихо ругаю себя. Какого черта я вообще так реагирую?
Выдыхаю, но едва успеваю перевести дух, как в кабинет заходит Катя.
