Или я просто придумал… Ранить боюсь. Обидеть. Хочу, чтобы улыбалась. А ты плачешь… Душу выворачиваешь… Мудаком себя чувствую. Не умею я нежно… С тобой учусь, понимаешь?
Опять два движения. И Анина дрожь… Сбившееся дыхание… Зажмуренные глаза… И на абсолютном контрасте… Ноги обвивают бока, она выгибается, позволяет оказаться еще чуть глубже… Самую малость… Но все же…
— Меня никогда так не крыло, Аня. Ни в юности. Ни в зрелости. И я не хочу, чтобы еще когда-то так. Но ты… Я же правда сдохну с тобой. Только без тебя — еще быстрее…
Возможно, он и еще что-то сказал бы, но не успел.
Потому что Аня выдохнула, сначала закусила губу, а потом повернула голову, прижимаясь своими губами к его. Глаза были закрыты, но Корней видел, что по виску вниз скатывается слеза… Оторвался на мгновение, сжал ее лицо руками, дождался, пока посмотрит…
— Я не хочу тебя мучить. Будет больно — скажешь прекратить. Ты поняла меня, Аня?
— Поняла…
Заполучив ответ, Корней снова поцеловал. Одной рукой сжал бедро. Другой — с упором на локоть — плечо… Чувствовал, что Анины пальцы с силой впиваются в его спину…
И они вместе переживают…
Еще несколько коротких толчков — просто, чтобы убедиться, что она больше не сжимается с такой силой… Даже навстречу пытается податься… И именно это срабатывает тумблером уже для Корнея.
Который рвет резко — девственную плеву и собственные внутренние предохранители.
Замирает вместе с Аней. Не вскрикнувшей, не пытавшейся оттолкнуть. Только глаза снова широко распахнула и выпустила тихий болезненный выдох… Прогнулась в спине, то ли привыкая к чувству наполненности, то ли надеясь, что так боль утихнет быстрее…
Сама нашла его взгляд… Попыталась улыбнуться, потянулась к губам, поцеловала, шепнула: «все хорошо», немного нахмурилась, почувствовав, как Корней там шевелится… Снова же улыбнулась, когда замер… Дал несколько секунд передышки…
— Остановиться? — он спросил, Аня усиленно замотала головой, для убедительности позволяя себе что-то невообразимое, как самой казалось… Чувствуя боль, податься навстречу, при этом вжав пятки в мужские ягодицы, чтобы не вздумал… — Что ж ты делаешь-то, дурочка…
А дальше… Улыбалась.
Потому что дурочка. Но дурочка, которой очень хочется, чтобы ему сегодня было хорошо. Которая чувствует боль поначалу. Хотя он пытается двигаться плавно, медленно. Понятно, что щадит. Сдерживает и темп проникновений, и их остроту…
А еще находит губы, целует, будто делая их первый секс завершенным. Эмоциональным, а не механическим.
