Не продумывать в голове наперед череду ужасных последствий, если вдруг… А подходить, когда хочется, тянуться, целовать… Желать доброго утра и радоваться усмешке в ответ."
"Не мучить себя глупой поспешностью, не ожидать, что он за ночь превратится из Корнея во что-то другое. Давать ему время так же, как он дает ей. Он ведь не ждет, что она повзрослеет раньше времени, познает мудрость в двадцать. Вот и она не ждала, но так же, как ее учил он, пыталась учить его. Вселять уверенность в том, что на нее можно положиться.
Что с ней можно поделиться. Что пусть ее плечо не такое сильное, как его, но и опереться на него тоже можно.
Корней начал с ней говорить на равных — и это была победа. Они могли спорить — и это тоже была победа. Аня могла не соглашаться… И если Корнея устраивали аргументы — он шел на компромисс. Не всегда, но случалось.
Месяц они жили под одной крышей, сближаясь все так же неспешно, но уже без вечных откатов.
Корней понемногу запускал щупальца контроля все глубже в Анину жизнь. Она понимала, что мужчина делает это отчасти несознательно, знала, что когда-то это может обернуться проблемами, но позволяла.
Потому что Корней — это контроль. С ним иначе не получится. На его звонки нужно отвечать. Впрочем, как и на вопросы. Если просит подвязать его номер к контактам-безопасности и передвигаться по городу на такси, а не нырять в подземку, как она привыкла, то нужно молчать о том, что это глупый снобизм, и соглашаться. Делиться геолокацией во время поездок. Не вести речи о силе и независимости, когда на карту прилетает нетипично крупная сумма.
Не заикаться о том, что ребята очень зовут ее и новую гитару на их привычную точку… С благодарностью принимать новый телефон в замену тому, который прожил всего пару месяцев. Не пытаться отговаривать, если он произносит свое фирменное: «подвезу».
Все это немного царапало Аню, но не сподвигало на то, чтобы вступить в конфликт. В конце концов, она ведь обещала научить его любить, а не сломать характер под себя. Немного смягчить — возможно, но не изменить под корень.
Он по-прежнему часто допоздна задерживался на работе. По-прежнему мог посвящать ей выходные. По-прежнему не расставался с телефоном и мог оборваться на полуслове, чтобы нырнуть в мобильный, моментально отключаясь…
На это тоже можно было бы обижаться. Но толку… И теперь уже не возникал печальный риторический вопрос: разве кто-то ставил ее в приоритет перед работой? Теперь было понятно другое: это не нужно делать. Не нужно конкурировать.
