Знал, что будь они рядом — посмотрела бы в глаза, ущипнула, может, стукнула, просто фыркнула… По телефону же выдержала паузу, а потом:
— Больше жизни. Приезжай побыстрей.
Яр скинул, продолжая улыбаться. Чувствуя, что тревога отпускает.
Глава 39
В дверь квартиры Высоцкого опять позвонили вечером на следующий день — около четырех. Он знал точно: это не Илона. С ней все решено раз и навсегда. А кто… Понятия не имел. Да и не интересно было. Ничто не интересно. Ничто не важно. Просто… Пусто.
Встал с дивана, пошел по коридору в сторону входной… Даже камеру не включал.
Просто один за другим начал отщелкивать замки. Открыл…
Дверь. А вот глаза на секунду закрыл. И выдохнул — длинно, шумно…
— Привет… Есть минута? Я недолго…
Аня стояла немного на расстоянии. Посмотрела Корнею в лицо, вроде улыбнулась даже, но быстро опустила взгляд на руки в замке…
— Зачем ты пришла, Ань? — услышала вопрос, произнесенный уставшим голосом, уже сама зажмурилась на мгновение… А потом снова мельком ему в лицо.
— Я просто хочу сказать тебе несколько… Важных вещей… Если можно.
И я уйду. Я ненадолго. Я и тут могу, если разрешишь…
Она, как всегда, была покорной до невозможности. Удобной до нее же. Не пустишь в квартиру — скажет на коврике. Не разрешишь говорить — уйдет, смирившись…
Она всегда такая. Только это не помешало ей все поломать. Все к херам поломать…
— Проходи, — пока в груди не успела подняться волна гнева, как вчера в офисе, Корней снял руку с двери, отступил, впуская…
Она не улыбнулась, не глянула благодарно, просто снова кивнула дробно, просачиваясь в квартиру.
Снова просачиваясь…
Корней сделал несколько шагов вглубь, уперся рукой о тумбу, остановился, смотря на Аню. Она же…
Кажется, даже не пыталась смотреть по сторонам, даже не пыталась пройти в комнаты.
Прикрыла за собой дверь, вжалась в нее же спиной…
Смотрела на руки…
— Мы разве о чем-то недоговорили? Или ты тоже потрахаться?
Корней не сдержался. Спросил, склонив голову, получил, что хотел — быстрый удивленный взгляд, моментально покрасневшие уши… Аня мотнула головой, он усмехнулся.
— Удивительно. А я думал, все бывшие теперь ко мне будут за этим по очереди ходить…
Знал, что делает больно. Знал и делал. Он ведь вообще знал, как можно ее уничтожить окончательно. Видел, что Аня жмурится, вдыхает глубоко, будто переживая боль от сильного спазма… Ждал, что по щеке покатится слеза, но Аня сдержалась. Выдохнула. Открыла глаза. Сначала смотрела перед собой — мимо Корнея, потом на него.
