Не этим — заставляющим сердце ускоряться."
"— Правильно сделала, зайка. Моим родителям нужен хоть один нормальный ребенок. Ты — идеальный. Если они согласятся, отправлю вас толпой. У отца есть права и опыт. Они любят покататься по Европе. Снимем виллу. Возьмете тачку. Не просто в гостинице отсидите, а посмотрите всякое. Без нафталинового экскурсионного автобуса. По-человечески. В своем темпе. Я постараюсь хотя бы на пару дней тоже прилететь.
Аня начала расцветать еще на первых словах, а услышав последние — будто взорвалась счастьем.
Не сдержалась, обняла Корнея, снова целоваться полезла, прижимаясь ближе, когда мужские руки придерживают за талию…
— Я очень хочу вот так… Очень-очень, Корней…
Он наконец-то улыбнулся, Ане разом стало на несколько градусов теплее.
Безумно хотелось, чтобы его сложности побыстрее закончились. В Грецию толпой хотелось. Бабушка ведь согласилась в конце концов. И Высоцкие согласятся, Аня не сомневалась. И Корней действительно вырвется.
— Опаздываю, Ань.
Они могли вот так стоять, обнявшись, еще долго, но Корней снял руки, отступил, прижался на мгновение ко лбу, окинул еще одним взглядом…
— Ты у меня умница.
Сказал зачем-то, смутив, а потом вышел из квартиры.
Аня же вернулась на кухню, снова взяла чашку, села на стул. Пила, улыбалась, чувствуя себя невероятно счастливой…
* * *Анфиса приехала в Киев, как и предупреждала Зинаиду. Не струсила. Не передумала. Не нашла в себе… Совести и жалости.
Играла в «заботливую мать». Корней знал это из того, что рассказывала старшая Ланцова.
Каждый раз, звоня, спрашивала, а что там Анечка… Ждет ли… И каждый же раз вроде как оскорблялась, когда Зинаида старалась дать понять: к Ане ее никто подпускать так просто не собирается.
Не заслужила. Даже не пыталась заслужить, честно говоря.
Анфиса долго вытягивала из матери новый адрес, куда ей ехать-то… И очень обиделась, когда Зинаида предложила решить вопрос самостоятельно, сняв жилье, где считает нужным.
Не хотела пускать в свой новый дом не только потому, что тут же стало бы очевидно — им такое не по карману, значит, кто-то помог, а потому что… У всего есть предел.
Анфиса его перешла. Прощать за то, что сделала, уже нельзя. Закрывать на это глаза. Делать вид, что точек невозврата не существует. Что человек всегда может измениться, исправиться. Позволять себе заблуждаться в искренности относительно целей, с какими приехала…
В это все Зинаида уже не верила. А Корней и вовсе не верил никогда.
Ему Анфиса не звонила.
