И это не делает меня автоматически смиренной. Но если я смиряюсь, то я хочу, чтобы ты это понимал. И ценил. Я почти во всем иду на уступки, Корней. Почти во всем готова идти. По жизни. Тебе. Из уважения. Из любви. Из доверия. Все будет так, как скажешь ты. Я понимаю это. Я это принимаю. Мне это… Нравится. Мне кажется, в этом мне безумно повезло с тобой. Мне хочется быть ведомой тобой. Но пожалуйста… Не лезь сюда. Не трогай… Мою м-мать. Какой бы она ни была. Не позволяй себе… Я слышала… Прости. Возможно, ты сто раз прав, но я не могу слышать такое от тебя.
Понимаешь? Мне больно. Пожалуйста…
Она говорила искренне. Она говорила спокойно. Она говорила не то, что Корней хотел бы слышать от нее, но…
Он смотрел на Аню несколько долгих секунд, после чего снова протянул руку. Дождался, пока она вложит свои пальцы, потянул…
Аня делала шаги медленно, даже пятками пола не касалась, кажется. Будто кралась, пружиня на своей волшебной воздушной подушке. Когда оказалась совсем близко, обняла его за шею, прильнула, вжалась носом в нее же, немного дрожала… Ей было некомфортно… Она по-прежнему трусиха… Но учится.
В частности, отстаивать свои границы. Ведь даже ей они нужны.
— Зубастая какая стала… ""Не лезь""… И у кого только понабралась… — Корней сказал негромко, задевая губами мочку Аниного уха. Не зло. Знал, что она это осознает. Чувствовал, что замирает, обдумывает, фыркает тихо… Вызывая у него улыбку.
— Я жду ответ, Корней. — И еще одну, когда уклоняется от поцелуя, поворачивает голову, смотрит… Будто выжидающе.
Бровь вздергивает, как умеет… Забавная такая. Решительная. Бесстрашная. Зайка. Та самая. Вырвавшая волку сердце.
— Я услышал тебя, Аня. Принял к сведенью. Я не собираюсь выворачивать тебе душу и учить, как стоит относиться к поступкам собственной матери. Если тебе будет интересно мое мнение — сама спросишь. И будешь готова получить честный ответ. А что касается «не лезь»… Я обещаю, что пока не чувствую угрозы для тебя — лезть не буду.
Если вдруг… Прости. Так устроит?
Корней мог бы пообещать сейчас что-угодно. Мог сделать это огульно. Отмахнувшись от мыслей, что когда-то, возможно, о словах придется пожалеть. Нарушить слово. Вот только… Он по-прежнему был за честность. И по-прежнему немного смыслил в жизни…
— Да. Устроит. А «если вдруг» не будет, Корней. Я уверена. Спасибо тебе.
И возразить в ответ на ее убежденное тоже мог. Но не сделал этого.
