Это снова просто о том, что такое разумность. Запускать здоровье нельзя. Если есть звоночки — нужно проверяться. Он так жил сам. Ее он тоже учил жить так. На тестах не разорились бы, но нервы дороже…
— Мы теперь можем… — Аня начала, покраснела, поймала быстрый серьезный мужской взгляд, опустила свой… — Как ты хотел. — Закончила, зная, что он поймет…
— Это не обязательно. Если тебе комфортней будет оставить все, как есть, ты в праве.
Корней сказал, не сомневаясь в собственных словах ни на грамм. Пусть и он сам, и Аня осознавали, в чем ее часть вины и ее ответственность за тот вечер, с себя свою он снимать не собирался.
Своими эгоистичными действиями, позволив злости выйти так, как хотелось, абсолютно проигнорировав ее страхи и вполне закономерные опасения, Корней подвел Аню к краю ее личной пропасти за руку.
Потому что тем утром она могла уйти. Могла уйти беременной. И это была бы его вина. А вот ответственность легла бы на нее. Во всяком случае, она бы поняла все именно так.
Он сам поставил бы ее на путь, которого Аня так боялась, который дамокловым мечом висел над головой всю ее жизнь.
Оказаться беременной и ненужной. Сломать жизнь себе и ребенку. Проиграть свой сценарий — не такой же, как ее мать, но не менее трагичный.
Ночью об этом он не думал. А утром стало страшно. Потому что из-за его действий она могла не вынести. Потому что… Он защитит ее от всего мира. А кто защитит ее от него?"
"Случившееся стало и для Корнея очень жестоким, но крайне важным уроком. Ему тоже нужно учиться.
Усмирять злость. Принимать то, что к такому надо быть готовым. Даже с Аней. К тому, что когда-то, возможно, появится кто-то третий. Может, просто пройдет ее кажущееся бесконечным чувство. Может, она полюбит другого, соберет вещи и уйдет. Потому что это жизнь. Потому что они — люди. А с людьми такое случается.
Он нырял в любовь аккуратней. Но тоже совершил ошибку — ушел на дно. Бескомпромиссное. Отчаянное. Где кажется, что без нее — уже не жизнь. И это тоже огромная опасность для двоих. Потому что, как любой смертельно раненный зверь, он будет разносить все, что его окружает, яростно рыча от боли.
Мысли о комнате «на будущее», попытки поселить в ней уверенность в том, что последствия той ночи — на нем, что она может не бояться и довериться — утренние. А ночью… Он просто доводил начатое ею до конца. Они шли на уничтожение с отчаянностью смертников. И спасло их только чудо.
Но больше таких чудес не будет. Поэтому… Ему тоже предстояло многому научиться.
