Когда-то Аня посчитала бы, что для нее это — слишком грубо, а сейчас… В щеки ударил жар, коленки сами собой сжались чуть сильнее… — Снова будешь пищать, что истекаешь кровью и трогать тебя нельзя? Взвешиваю, сильно ли это помешает…
В карих глазах заиграли опасные смешливые блики, Аня покраснела еще сильней, закусывая губу, чтобы не палить улыбку так явно… Было дело… Пищала… Но уже… Вроде бы…
— Не буду… Уже можно…
Шепнула, глядя не в лицо, а чуть ниже…
Видела, что Корней ухмыляется шире, расплетает руки, тянется правой через голову, поддевает футболку… С замиранием сердца следила за тем, как он снимает, бросает в сторону, не особо заботясь о том, что на пол… Подходит, делает то же самое с ее майкой, одним взглядом давая понять, что ее слово уже сказано…
— Да ты что… И молчишь… — говорит прямо в губы, бодая носом, заставляя склоняться, подтягиваться повыше на кровати, приподнимать бедра, чтобы и шорты тоже куда-то улетели…
Аня чувствовала, как мужские руки скользят от колен, которыми она успела оплести его бедра, вверх до талии, как накрывают груди, как сжимают… И нестерпимо захотелось улыбнуться, что она и сделала, уткнувшись в любимую шею…
— Какая хорошая новость… — А потом и вовсе захихикать, реагируя на слова, щекоча кожу…
Ведь новость действительно была очень хорошей.
Причем для обоих, потому что почти неделя без полноценной близости далась им нелегко.
Пусть месячные пришли очень вовремя, так как Ане нужно было какое-то время, чтобы осознать себя по-новому. По-новому ему нужной. Не только для секса. Не только сегодня. Но это не отменяло тот факт, что находясь постоянно рядом, тормозить и его, и себя было сложно.
— Ты очень красивый…
Аня шепнула, целуя все туда же — в шею, пробегаясь пальцами по плечам, твердой груди, животу, бесстыже ныряя под резинку штанов, сжимая с силой сначала через ткань боксеров, а потом и под ней… Чтобы не сомневался — она умеет не только «пищать, что истекает кровью», но и скучать по ощущению собственной наполненности им, сгорать от нетерпения.
