Может, решил таким образом подняться в чужих глазах… Все же знали, что они вроде как встречались, а в Вену она очевидно укатила не с ним…
Но факт оставался фактом: горяченькая новость всем ""зашла"". Аня все чаще ловила заинтересованные, смешливые взгляды, все чаще получала вроде как игривые, а на самом деле безумно обидные вопросы. Но как бросаться себя защищать, когда внешне, наверное, все действительно выглядит так, как подал Захар, не знала. Да и стоит ли?
Ведь из более чем скромной, пусть красивой, но далекой от внешнего ухоженного блеска девушки, она с каждым днем становилась все более достойной спутницей Высоцкого.
Он дарил дорогостоящие подарки слишком часто. Приятные на ощупь бархатистые коробочки разных размеров, каждую из которых страшно открывать. Первая в жизни Шанель. Белье, которое ему нравится снимать.
Всегда смущал до невозможности. Но делал это так, что очевидно — лучше не заводить привычную песню о том, что не стоило бы. Её никто не спрашивал. Он считает, что стоило бы.
А излишняя скромность только раздражает…
Впрочем, обольщаться не было смысла — многое в Ане его по-прежнему раздражает, но она продолжает учиться сглаживать. Свою наивность и ранимость. Свои излишне эмоциональные, как сейчас уже очевидно, порывы… Прошло не так-то много времени с тех пор, как она все это себе позволяла, а уже смотрела будто свысока и немного со стыдом, все лучше понимая, насколько это было наивно для него.
Училась быть собранной и сдержанной. Решать свои проблемы сама… Или хотя бы его в них не посвящать.
Поэтому ни про Университет, ни про ССК не рассказала.
Со слухами в стенах Альма-матер никак не боролась — бессмысленно. Просто старалась абстрагироваться. А вот на работе… Было сложнее. Складывалось впечатление, что она действительно будто в лицо плюнула каждому, кто участвовал в мелких и не очень ударах.
После возвращения из поездки подходила к Олесе с искренним предложением выяснить, в чем суть проблемы и как она может ее решить… Получила только скабрезные шуточки и опрокинутый «случайно» на блузку кофе.
Это было больно, безумно обидно, это заставило выплакать глаза в женском туалете, но Аня справилась. Приняла. Смирилась.
Больше не пыталась наладить контакт, но и в открытую рукопашную сил пойти не находила.
Завидовала выдержке и отношению к жизни Корнея, которому все мелкие пакости были бы побоку. И каждый раз, когда становилось тоскливо, убеждала себя же, что и ей со временем станет безразлично.
