Стоя на паспортном контроле, доверяя следить за очередью привычно уже Корнею, Аня проверила уведомления…
Новый миллион смайлов-сердечек от Танюши в комментариях. Многочисленные лайки. Сообщение в Директе…
От Алины.
Сначала три рожицы с огромными глазами. Потом три же фэйспалма. Потом уже словесное: «Анька, удали. Все знают, что Высоцкий в Вене. Что ты творишь?».
И если раньше Аня-зайка испугалась бы, прислушалась, да просто не выставила бы, потому что слишком осторожная, то сейчас… Посмотрела на Корнея, уловила вопросительный кивок, когда взялась за его руку, мотнула головой, как бы отвечая: «ничего, просто», а потом набрала: «Мы не делаем ничего плохого».
Отправила, заблокировала, спрятала… И улыбалась.
До такси, в нем, во время разговора с ба, по дороге до квартиры.
По которой, как оказалось, безумно соскучилась.
Когда Корней отмыкал двери, когда вошла, сделала глубокий вдох… Сняла куртку, разулась…
— Я ужин закажу. Что будешь?
— То же, что и ты…
Когда Высоцкий прошел мимо, снова весь в телефоне, кивнул, опустился на диван, вытянул ноги…"
"— Корней… — поднял взгляд, когда окликнула.
Смотрел, ждал… — Спасибо тебе. Я когда-то обязательно сделаю для тебя что-то настолько же волшебное. — Благодарить его было совершенно не стыдно. И не обидно, что он не ответил, усмехнулся только, как всегда.
Прим. автора:
Заха Хадид — ирако-британский архитектор и дизайнер арабского происхождения. В 2004 году стала первой в истории женщиной, награждённой Притцкеровской премией. По образному определению газеты The Guardian, Заха Хадид — «королева кривой», которая «освободила архитектурную геометрию, придав ей совершенно новую выразительную идентичность».
Глава 15
Вторая неделя зимы.
Аня сидела на фарфоровой крышке унитаза, прикрыв глаза. В одной руке — телефон, отсчитывающий время от десяти минут до нуля. Во второй — тест на беременность.
Первый в жизни. Наедине с собой. Потому что… Глупый.
Они с Корнеем вместе два месяца. Чуть меньше одного спят.
После возвращения из Вены ничего не поменялось.
Корней слишком любил секс, а Аня — его, чтобы хоть раз отказать друг другу в близости. Да и зачем, если это всегда так чувственно? Так приятно? Так… Неповторимо. Тот самый секс становился все более разнообразным. Не только нежным, но и страстным. Иногда — вплоть до грубости. Но эта грубость отзывалась в Ане по-особенному.
Иногда он получался быстрым. Иногда тягучим. Иногда молчаливым, иногда наполненным шепотом, просьбами, требованиями, ответами на них.
