Аня держала глаза закрытыми, себя же уговаривая, но по факту прислушивалась к каждому шороху.
Аккуратно «пробовала» мышцы, проверяя, ноют ли. Оказалось — да. Но это лишь заставило улыбнуться, сладко потягиваясь, накрываясь на какое-то время одеялом с головой…
Но ненадолго, ведь очень быстро зреет мысль: он скоро вернется, начнет собираться… И можно проследить. Незаметно. Откровенно.
Когда Корней вышел из ванной, Аня почувствовала легкую дрожь предвкушения. Действительно следила, как одевается, как вышагивает по комнате параллельно с кроватью, несколько минут просто смотрит в окно, держа руки в карманах брюк.
Еще несколько — сидит у изножья, нетерпеливо постукивая пальцем по телефону. Подходит к трюмо, смотрит на себя, проводит по щекам, поправляет галстук… Смотрит в отражении на кровать…
И Ане кажется, что он знает — она шпионит, а не спит. Но мужчина ничего не говорит. Снова подходит к окну, держит телефон разблокированным несколько секунд, потом тычет в экран, подносит к уху, отворачивается…
Явно ждет, что кто-то ответит на звонок… Почему-то заставляя этим Аню нервничать.
Ведь… Что может быть настолько срочным, чтобы в воскресенье утром?
Даже она слышит, что там произносят: «Алло, Корней! Какими судьбами?»… Удивляется… Но понимает, что в ответ на такое, казалось бы, фамильярное обращение, ее повернутый на субординации мужчина не отстаивает свои границы, а усмехается, опускает голову, отступает от окна, снова начинает шагать по комнате…
— Категорически приветствую, Леонид Эдуардович, — и говорит как-то по-особенному.
Будто с человеком, с которым можно смеяться. Шутить понятые двоим шутки. Подтрунивать что ли…
Снова слушает, снова улыбается…
— Нет. За мобильную связь заплатил, не волнуйтесь. Бедное студенчество далеко позади. Просто я заграницей. Да и вопрос довольно щекотливый. Не хочется греть лишние уши.
Там снова что-то отвечают. Корней снова хмыкает. Бросает быстрый взгляд на Аню… Она не знает — уловил ли подрагивание ресниц, но виду не подал.
— Да. Личный. И наглый. Но очень нужный.
Остановился посреди комнаты, глянул на часы, снова слушая, пошел дальше, уже говоря.
— Есть один человек, Леонид Эдуардович… Да… Который очень хочет привлечь к себе внимание. И у которого существуют некоторые проблемы с пониманием, что такое хорошо, а что такое плохо. Если бы вы могли попросить какого-то из своих, не сомневаюсь, самых достойных орлов, собрать на него кое-какую информацию, я не остался бы в долгу.
