Но вот вопрос: согласится ли Лайон это сделать, после того, что произошло сегодня?
Пообещав себе вести себя завтра учтиво и ласково с графом, я успокоилась, и сама не заметила, как уснула. Ночью я даже не почувствовала, как Лайон встал, подошел ко мне, взял на руки и отнес в теплую кровать, накрыв мехом. Я, оказавшись в тепле, потянулась к нему, и Лайон обнял меня, прижимая к своему телу, зарылся лицом в мои волосы."
"Проснулась я оттого, что по шее скользят теплые губы, а рука властно сжимает мою грудь, зажав меж пальцами сосок.
В копчик мне упирался красноречивый в своем желании, твердый член Лайона. Моя рубашка сбилась в районе груди, и вторая его рука вольно гладила меня между ног, слегка сжимая и почти касаясь чувствительного бугорка. Мои ноги невольно раздвинулись, и Лайон сразу воспользовался этим, чтобы провести своими пальцами, раскрывая влажные складки. Меня пронзило тысячами искр, с губ слетел стон, который поймал Лайон, перевернув меня к себе и впиваясь в губы.
– Нам пора, моя ведьмочка, – прошептал он после того, как крепко поцеловал меня, почти заглушив остатки моего сопротивления.
– Вставай, мы выезжаем!
Лайон оторвался от меня и легко вскочил с кровати, направляясь к камину. Разгреб кочергой потухшие угли и подложил дров. Маленький огонек занялся и начал разгораться, освещая лицо и фигуру графа. Лайон взял с кресла тяжелый темно-синий бархатный халат, и посмотрел на меня.
– У тебя мало времени, чтобы собраться и поесть, мы выезжаем до рассвета. Одевайся! – приказал он и вышел из комнаты.
ГЛАВА 14. В путь
Я откинулась на подушки, пытаясь успокоить страсть внутри. Лайон наказал меня, заставив возжелать его, я понимала это. С одной стороны, мои чувства к графу были непонятными, я относилась к нему, как к призраку из Средневековья, ожидая, что в любой момент Лайон растворится вместе с замком, со своим временем и просто исчезнет в прахе веков. Проснувшись на своем диване у себя в комнате, я буду помнить все это, как удивительный сон, не более. С другой стороны, близость с Лайоном, его ласки и поцелуи становились все более реальными и острое желание, которое вызывал у меня граф, постепенно захватывало меня полностью, оставляя крупицы сопротивления.
В комнату вошла полусонная Адель и поставила на столик небольшой поднос с неизменной серой кашей, кружкой молока и парой вареных яиц. Я поковыряла для приличия в твердом комке оловянной ложкой, кашу даже не спасли две добрые ложки меда, она была мерзкая и холодная.
