Я чувствовала, как под моей рукой, которая лежала на груди Дэна, под сильными, напряжёнными мышцами бешено стучит сердце. И его ритм вторит моему пульсу.
Мы, взъерошенные, тяжело дышавшие, в полурасстегнутой одежде, смотрели друг другу в глаза. И это было интимнее любых ласк, откровеннее любых поцелуев. Потому что сейчас мы обнажали друг перед другом не тела, а души.
Пальцы Дэна осторожно коснулись моей щеки. Словно он был слепцом, что запоминает лица по их очертаниям, на ощупь. А я точно так же дотрагивалась до него, но взглядом.
– У нас получится начать сначала? – спросил неожиданно Дэн.
– А разве мы уже дошли до конца? – произнесла я.
– Еще нет. Но мы будем вынуждены. Чужая магия внутри нас с каждым днем становится все более неуправляемой. А завтра с меня снимут ограничители.
– И завтра же – последний день, когда все можно исправить, – напомнила я.
А сама невольно подумала, что будет потом. Страж, словно прочтя мои мысли, ответил:
– А после я хочу, чтобы ты не исчезала из моей жизни. И сделаю все, чтобы так оно и было, – категорично добавил маг.
Видя изумление на моем лице, Дэн пояснил:
– Как я догадался, о чем ты думаешь? – усмехнулся он. – У меня в голове бродят точно те же вопросы, и…я не хочу получать на них иные ответы, кроме как тот, который озвучил.
– А меня ты не спросил? – Я упрямо вскинула подбородок.
– Несколько раз спрашивал.
– Да? Я не заметила.
– Значит, тебя нужно поцеловать еще раз. И не один, а парочку. Для верности…
В этот момент я поняла, что девушки и парни под «спрашивать» понимают совершенно разные вещи.
Мы – разговор. Они – действия.
– И ты точно не была против.
Захотелось огреть этого мага чем-нибудь потяжелее: наковальней там, гранитной плитой, небоскребом на худой конец… чтобы перешибить его непоколебимую самоуверенность.
– Ну знаешь! – я возмутилась.
– Извини, – покаянно произнес Дэн, хотя сожаления в его голосе не было и на унцию. – Но ты такая милая, когда злишься…
– Еще одно слово – и получишь бонус в виде дефиса между двумя датами: рождения и сегодняшней, которые будут выгравированы на надгробии.
Поняв, что еще немного – и я действительно психану, Дэн посерьезнел.
– Чем я могу загладить свою вину?
Если он рассчитывал на милый девичий каприз, задавая этот вопрос, то просчитался. Я была девушкой практичной.
– Как насчет репетиторства?
Услышав это, страж просиял, как будто я ему что-то авансом пообещала. Раздавшийся сигнал, оповещавший о начале ужина, заставил меня вздрогнуть.
