Дикое необузданное пламя. Сама стихия.
– Твою мать, Ника, – обхватывает мои плечи.
Яростно прижимает к себе , так грязно ругаясь сплошным хрипом, что у меня краснеют даже кончики ногтей.
– Чуть не сорвался. Забыл.
Его тело впечатано в меня. Врезано. Бьется жадными дикими ударами.
Кажется, сейчас перекатывающиеся у моей кожи расплавленной сталью его мышцы, просто взорвутся и лопнут. Его трясет ничуть не меньше, чем меня.
– Сожрать, – снова поднимает взгляд. Прижимает свое лицо к моему вплопную.
– Сожрать тебя хочу.
Вбить в себя так, что ничего между нами не осталось. Кости пробить и вовнутрь забиться.
Мне страшно. Страшно от его дикого взгляда. От его слов. Это на грани безумия.
Так страшно, что внутри все холодеет. Но тело бьет волнами дрожи совсем от другого. Кажется, его безумие передается и мне. Будто он таки вбил его прямо в меня. Под кожу.
– Ты моя нежная…
Шепчет, скользя губами по щекам. Спускаясь по шее. Чуть прикусывая жадно бьющуюся на шее жилку, от чего сама уже стону.
Распахиваю ноги еще шире. Зарываюсь пальцами в его волосы, даже не замечая, как начинаю тянуть их на себя. Царапать кожу головы, от чего он начинает тихонько рычать.
– Моя хрупкая…
Его губы скользят по плечам.
Обводят круги вокруг сосков.
И внутри , между ног, взрывается жаркий узел.
– Блядь, Никаааааа, – он не останавливается.
Целует ниже. По ребрам. По животу.
Только не дает сдвинуть ноги. Наоборот, раздвигает их еще шире. Фиксирует бедром. Придавливает. Не дает мне даже дернуться.
Щекочет жесткой порослью волос разбухшие губки. Прижимает клитор.
А меня взрывает снова и снова.
Дикими судорогами оргазма.
– Это пиздец, – хрипло бьет голосом прямо мне в живот.
Обхватывает обеими руками груди, продолжая целовать у самой кромки лобка.
Чуть прикусывая нежную, до одури, до потери сознания чувствительную кожу.
– Я же почти не прикасался. А ты…
Он снова рычит, втягивая мою кожу губами.
А меня накрывает новым оргазмом. Бешеной силы.
Такой, что я снова бесстыдно ору, прокусывая до крови губы.
Судорожно впиваюсь пальцами в его волосы."
"Чувствуя, как то, что грохочет внутри Армана, смешивается с дикими судорогами, выворачивающими мое лоно.
Теряя весь контроль.
Взрываясь каждым миллиметром тела. Внутри и снаружи.
До искр из глаз. До боли во всем теле.
Извиваюсь и ору, почти взлетая над постелью. Спина изгибается дугой так, что сейчас меня проломит надвое.
Но мне все равно.
Я тону. Я захлебываюсь в этом жаре.
