— Это я была виновата, – на крыльце налетела на меня Алина, и я уронил чехол на бетонный пол. — Он же меня пытался... – она задохнулась и выговорила, — можно было его просто помучить, попытать.
Поднял чехол и понес его к машине, сунул в багажник и хлопнул крышкой у Алины перед носом.
— Иди в дом, – толкнул ей ключи. — Кого ты жалеешь, Алина? Он бы трахнул тебя. И убил.
Сел за руль, и перед глазами серость. Двинул дальше по черно-грязному снегу. Посмотрел в зеркало – и она побежала и в багажник уперлась ладошками, я газану и в снег ее сброшу – понимаю и не хочу.
Останавливаюсь.
Она распахнула мою дверь, и залезла на колени ко мне, как ребенок, которого я учу водить. Алина поерзала на мне, вздохнула, и хлопнула дверью.
— Поехали, – заявила.
— Алина, – обнял ее за талию, прижал к себе, — я труп везу в багажнике.
— Я знаю, – мы тронулись, машину ведет она, и я не понимаю, как так случилось, как я ей поддался. Я за рулем, и она у меня на коленях.
Назвал ей адрес.
— Это речка? – она вздрогнула.
— Да.
Я убил его – потому, что он тронул ее. Она – это мое. Я так хочу. Это все просто. Только я. Всегда был и всегда буду."
"Алина свернула к речке, к черной глади, и вдали засветился берег – там санаторий, там их куча, огни горят, это здесь можно выкинуть неугодных.
— Ты его здесь хочешь оставить? – спросила она, когда я вывалил из багажника мешок и потащил к воде.
Ткань зашуршала по берегу, по траве и камням – я это только услышал. Затащил свой мешок в заросли камышей – там его не найдут несколько месяцев точно.
Вернулся к машине.
Алина топчется по песку и пытается раскурить сигарету, не получается, и я ее вырываю у нее из рук.
— Поехали, – открыл дверь.
Она забралась в машину, я сел за руль.
Мне хочется ей сказать. Что я не злой, просто так вышло. За нее я убью. Любого. Так вышло.
Я врезался в нее по уши.
В ту первую встречу, я втрескался, и не будет других
— Куда ты дел Марка?
Спросила она, и я напрягся, какого хрена.
Добавил скорость, повернулся на нее:
— Я хочу тебя.
— Где Марк? – уперлась она, отвернулась.
И я признался.
— Марка больше не будет, Алина, – свернул во дворы, что ведут к салону ее отца. Выдохнул. — Нет Марка. И нет других. Никого нет в живых, Алина, – повернулся на нее. и сказал впервые честно, впервые в жизни: – Ты не будешь ни с кем, кроме меня. Только я. Поняла?
Она кивнула.
Я на нее посмотрел, и она на меня.
Пристально.
И когда мы подъехали, выскочила из машины, и побежала в салон отца.
