Нет, она совсем другая: открытая, искренняя, эмоциональная, настоящая. Поглаживаю ее по щеке и боковым зрением замечаю, что нас уже косо поглядывают.
-Да, - отпускаю ее и сам смотрю на плац. - Но жизнь вообще не справедлива. Только одних она может сломать, а других сделать сильнее. И они приходят сюда регулярно, чтобы стать такими. Эти дети, если с ними заниматься, а не жалеть, потом вырастают самостоятельными и даже находят работу.
-Откуда ты так много об этом знаешь? У тебя фонд?
-У меня сын с ДЦП.
-Прости, я не знала.
-Все у него отлично, расслабься. Рафе 18, у него легкая форма - левая рука почти не функционирует. Но он учится в Америке. Я это место и купил только, чтобы он ездил на терапию. Ему помогало, он полюбил лошадей. Ну и пришлось расширять клуб.
-Но это очень здорово! Это такое большое дело. Ему повезло с таким папой, - обнажает ровные белые зубы в восторженной улыбке.
-Я ему передам, - посмеиваюсь.
-Не знала, что у тебя такой взрослый сын
-Так и я уже взрослый дядя.
-Ну какой же ты дядя? - ее смех такой мягкий и чистый, как звон колокольчиков.
-А кто?
-Ты - мужчина.
И это был контрольный выстрел. Пора отпустить ее домой. Я рискую пропасть и перестать себя контролировать, но так нельзя. Она слишком молода для меня, слишком прекрасна.
*Солнечные дети - дети с синдромом Дауна
Глава 14. Ф.В.
Сая
-А Верного почему не взяла?
-Это же твой конь.
-Но ты его приручила.
-Нет. Укротить - не значит приручить.
Поднимаю руку и глажу пальцами его острую скулу.
Взгляд Фархата тяжелеет. Он напряженно разглядывает меня. Его ноздри раздуваются, а пульс ускоряется - я его ощущаю под кожей.
И вдруг он рывком притягивает к себе, перемещает ладонь на затылок и целует так сильно, что мне не хватает воздуха. Хотя…он сейчас и есть мой воздух."
"Его губы такие теплые и жесткие. Это не нежный, осторожный, наивный поцелуй. Это взрослое стремительное, наполненное страстью безумие без запретов. Он - такой же норовистый и безбашенный, как и его конь.
Такой же бесстрашный и стремительный. Целует, будто всю мою волю высасывает. В сильных, крепких руках этого невозможного мужчины я слабею, за плечи его держусь и с ума схожу от ощущений и эмоций.
Фархат тянет вниз бегунок на молнии, расстегивает мою олимпийку и пробирается ладонями под футболку. Я позволяю, сама к его груди прижимаюсь, поощряю. Когда его пальцы сжимают талию, я….
-Сая Ансаровна! Сая Ансаровна, - слышу за дверью голос помощницы.
