- Ты ревнуешь?
Он делает вид, что следит за дорогой, но я все считываю по тому, как беззвучно двигаются его губы и трепещут крылья носа.
-Ревнуешь, значит, - протягиваю руку и поглаживаю его по затылку так, как ему нравится. Обычно, это действует на него также, как почесывание за ухом на котов.
-Мне не понравилось, как он, - прочищает горло, - тебя трогал.
-Он проверял мои рефлексы.
-У него слишком длинные руки.
-И сильные тоже, - ляпнула я, а он тут же метнул на меня гневный взгляд и я прикусила язык.
-Кто-то своей провокацией опять нарывается, - рычит он и как только загорается зеленый, давит на газ.
А меня его реакция только веселит и сердце будто вприпрыжку скачет. Потому что я знаю, что он сделает, когда мы приедем домой.
* * *Начинаем еще в лифте. Он меня целует так сильно и стремительно, что я чуть не падаю, но прислоняюсь спиной к зеркальной стене кабины. Низ живота приятно тянет, а сладкая пульсация посылает сигнал наверх о полной боевой готовности. Отлепившись от него, выдыхаю и шепчу:
-Душ?
-Скользко и травмоопасно.
-Стол? Подоконник?
-Пока не восстановишься, никаких твердых поверхностей, - проговаривает в губы.
-Тогда старая добрая кровать.
Створки разъезжаются, но мы не успеваем встать смирно, и ловим на себе удивленные взгляды супружеской пары преклонного возраста, которые живут на нашей площадке. Аташка какой-то заслуженный академик, а его жена когда-то работала в Правительстве.
-Здравствуйте, - говорим одновременно.
-Здравствуйте, - отвечают они.
Быстро проходим мимо них, стараясь сдержать смех.
Утыкаюсь носом в плечо Фархата и тихонько хихикаю, представляя, что они о нас подумали. Смешно и грешно.
Оказавшись в квартире, быстро скидываем верхнюю одежду и обувь и вновь стремимся друг к другу. Оба на грани. Так, будто у нас стол лет не было секса. Хотя только был этим утром очень нежный и неспешный. Пока не восстановлюсь, только так.
За окном пасмурно. Зимой начинает темнеть уже в четыре тридцать. И в этих завораживающих холодных сумерках мой любимый человек спешит раздеть меня, как и я его.
Но мои пальцы отчего-то дрожат и пуговицы на рубашке совсем не подаются. Трясет от возбуждения и ожидания счастья. Каждый раз с ним так и никак иначе.
Фархат склоняется надо мной и беру его лицо в ладони, глажу и тянусь за поцелуем. Несмотря на то, что мы пришли с улицы, у него горячее тело, которое и меня согревает и будоражит. Он прикусывает нижнюю губу, плывет по подбородку, к шее, затем к ключицам и, наконец, к груди.
