Наш наниматель отчётливо указывал вверх. Ну, ясно, что не вниз!
Мы смотрели на сети, которые вытащили из сумки. Я оглядела пухлые бока своей злодейки. Спёрла что?
— Из червя выпали самоцветы и много чего ещё! — сообщил Рашш, — Мы не успели и рассмотреть их, как она уже доедала последний!
— А мне покажешь? — хитрый прищур бахромы, потом мне выплюнули один камень. Матерь божья! Огромный и чистый, как слеза рубин не уместился даже в двух ладонях! — Мы богаты!
— Мы распутали сети, теперь твоя очередь, с-сладкая!
Я погладила полоски шоора, теперь уложенные рядами на камнях.
Чем больше я их гладила, тем ярче они светились. Наконец, они налились сочной зеленью и обрадовали меня процессом деления. Таурелль придушенно вскрикнул, наги гордо переглянулись. Я довольно показала Ирнанну волокна.
— Хватит? Или ещё погладить? — все захмыкали. А брюнет так и вовсе ел меня и надкусывал все самые вкусные места. Я часто задышала и посмотрела ему в глаза.
— Рано ещ-шё! Он не доказал с-свою верность! — зашипел змеёю мой алый эмисс, — Вот пройдёт с нами Пус-стыню — тогда бери!
— Пройду! Ради моей богини я пройду всё, что угодно, — в конце фразы его голос стал бархатным и таким тягучим.
Я моляще посмотрела на Рашша. Скривился. И ещё один взгляд. Ещё больше скривился.
— Раз, не больш-ше!
— Сначала выберемся отсюда! — напомнил Таурелль.
Как мы ползли по этой верёвке, не хочу даже вспоминать! Сердце вырывалось из груди от страха, что снова ухнем вниз, но мои мужья мужественно и очень ловко преодолели метров двадцать расстояния до выхода.
И меня вытащили, потому что я повисла и только скулила. Потом меня все утешали, целовали. Я так размякла, что перецеловала всех, до кого смогла дотянуться. Вот на последнем и споткнулась, так сказать. Сатаран властно, но бесконечно нежно прижал к себе, я ощутила всю силу его желания. Его желание весьма красноречиво и безумно соблазнительно упиралось мне в живот. Я нащупала его рукой, потом нырнула за пояс штанов и мы пропали для окружающих.
Очнулись уже вечером, где-то среди валунов, голые.
Только трава, взрощённая моей силой, и мы. Я заморгала удивлённо, даже пропустила момент, когда руки сайна снова увлекли меня на траву. Теперь я всё запомнила: и его страсть, и сильные, неистовые толчки внутри меня. Я выгибалась в сладкой истоме, нежилась в его руках, поцелуи мужчины оставляли ожоги на шее и груди. Сама я тоже его целовала. Острое ухо, белая шея, совершенная спина.
— Не отказывай мне! Прошу! — и сказал те слова снова.
