Но увидев, что малыш легко и быстро превратился в копытного мальчугана и лихо носиться по прериям, оттаяли и признали его наследником. Папа — кентавр, отец Снега, знакомству со мной был рад. Узнав о своей покровительнице, что я её спасла и оживила, он долго поднимал ведро за ведром своего ядрёного пойла. Тогда вообще все много пили… Мы со Снегом, то есть Даргоном пришли в себя только в той же пещере на следующий день. По традиции соединились на том самом камне.
Адонис помирился со своими. Точнее, это они пришли к нам целой делегацией.
А ввиду тотальной занятости переложила все их вопросы на своего Донни. Тот сверкнул глазами, показывая, что отольются кошке мышкины слёзки, и пригласил их в свои покои. Беседа была тихой, но лунны ходили пришибленные ещё неделю. Под конец они согласились на все условия моего лазурного чуда: провозгласили его Правителем, а Сионисса — принцем, отдали ему все права и голоса. Теперь мой лунн счастливо мерил золотую корону, показывая своё величие малышу. Тот тоже губки надувал величественно.
Я так смеялась! Потом зацеловала обоих. Плавно это перешло в три дня счастья с моим ласковым любовником. Потом мы очнулись и разошлись каждый по своим делам.
Близнецы от Шарри стали заводилами для всех наших детей! Эти уникумы от природы своими идеями, где и как развлечься, подбивали на каверзы своих братьев и сестёр. Наказывала их я. Остальным они не давались и исчезали сразу же, едва отцовский ремень ставал ближе на сантиметр к попе. Кстати, они стали богами — покровителями для оракхов!
Тадалл навестил своих.
Они уже стали цивилизованней и никого разумного не ели, болото высушили и превратили в сад. Там они посеяли земные овощи и развели всевозможный домашний скот. Королева была рада визиту, всё выспрашивала про меня и моих мужчин. Смеялась до слёз моим приключениям, сочувствовала перепетиям моей судьбы. Её мелкая дочь хотела глянуть на моего сына. Я покрылась мурашками величиною с тиранозавра и мило отказалась под предлогом сговора с другой семьёй. Чур меня…"
"Бат сурово растил суровых воинов из племянника и сына.
Впрочем, он не делил их, оба были любимые и родные. Он учил их охотиться уже с года, они вместе принимали облик змеев и шипели на три голоса. Змейки на голове у них ещё не выросли, папа сказал, что это должно произойти не раньше полного созревания так сказать. Кстати… его змеи меня больше не кусали! Наоборот, они ласково меня будили утром, иногда накрывали соски своими мелкими пастями, вызывая здоровое недоумение.
