— Не взяли! — сказал он и протянул мне потрясающей белизны листок, точнее свиток. Я взяла его в руки, в них он сразу расправился, меня обдала освежающая волна магии. Даже показалось, что я ощутила едва ощутимый поцелуй. Довольно улыбнулась — это брюнет! Значит, я ему понравилась.
— Чьё это письмо, золотце? — оба эмисса нависли надо мной карающими серафимами. А охотник так стиснул меч в руках, что я даже струхнула.
— Оно от советника правителя сайнов! Сатаран Адунат пишет, что… кхе, кхм, что ответ они дадут через сутки.
Ровно столько будут длиться вызовы на магический Совет или Совещание всех Родов! Они все свяжутся друг с другом, через артефакт проведут переговоры. Э-э, потом решат…
— Ты не то читаеш-шь! — выхватил из моих рук письмо Рашш. Я покраснела и приготовилась к позору, — «Моя прекрасная госпожа! Я не могу забыть ваши золотые волосы, ваши дивные глаза цвета ооло*! Я у ваших ног! Я хочу… я хочу, чтобы вы укусили меня! Потом я буду ласкать вас, любить неутомимо и страстно!»
— Золотце! Тебя просто нельзя отпускать дальше чем на шаг! Ты тут же находишь нового поклонника! — Сшан рассмеялся, чем немного остудил моих пыхающих злобно как драконы, Шарри и Ирнанна.
— Дальш-ше не читаю. Таи? Ты хочешь его?
— И не читай, — сказала я, выхватив письмо из рук мужа. Потом прочитаю, в одиночестве. Это ведь первое любовное письмо в этом мире! Дай боги и не последнее! — Не знаю я! Он симпатичный, похож на Лоэна. Хотя это скорее его недостаток, чем достоинство.
В общем, сайны подарили мне всё, что спёрла сумка, пообещали ходатайствовать за передачу мне Тассиля, и всячески со мной дружить. Брюнет ещё и хотел дружить организмами, о чём долго, подробно, со вкусом, с образно подобранными комплиментами и эпитетами, пространно сообщал на длинном листке загадочно — белоснежной бумаги. В конце был его то ли герб, то ли знак. Стоило мне его тронуть, тут же у меня в руке возник медальон. Маг, улыбнулась я. Открыла медальон. А там он! И смотрит на меня.
Я сначала растерялась, покраснела. Нежный, страстный шёпот брюнета донёсся из артефакта.
— Прекрасная госпожа моя…
Это обращение мне знакомо… Тассиль так говорил! Они родичи? Или это обращение так популярно у них? У них есть женщины — госпожи и мужчины — рабы? О-о! Воображение нарисовало брюнета, связанного, абсолютно обнажённого, он лежит на кровати. А я… Таки хочу, констатировала я, и приготовилась отдать долг всем своим мужьям.
