Сайны надели замагиченные камзолы, горгоны нацепили доспехи из пауков, Бат поигрывал лунной саблей. Мой русал тоже одел тёплые вещи. Поделились? Молодцы! Сайны кивнули, принимая мою благодарность и обещание.
Дилоос и Трой выглядели просто невероятно круто! Стройные, все в коже, поверх одежды чары. Когда они успели так восстановиться? По связи пришли сцены нашей любви и объяснение их силам. Мои волосы стали самым настоящим генератором магии! Только собирай! Вот они и собрали. Более того, Уншед сейчас стал больше богом, чем просто альтер-эго моего райши! Как он сам мне сказал по связи, если я так и дальше буду сиять, то он сможет стать Воплощённым! Я замерла.
Спросила: «И я смогу увидеть тебя?». Да, сможешь… И не только увидеть… Буду сиять! Только для вас! Всех вас…
— А далеко до них? — спросила я. Я по карте видела, что их Гнездо где-то недалеко, но ведь это карта. А в карте есть такое понятие, как масштаб.
— Нам нужно пройти два Перевала, моя божественная супруга, — сказал Трой. Такой холод в его словах… — На одном нас могут подстерегать воонки, а на другом — тоонки.
Мы перебъём и тех и тех, договориться с ними не выйдет. Они просто животные!
— Ладно… А ты с гаргульями общался когда-нибудь?
— Да. Гнусные, двуличные, упёртые твари. Но сильные… Таини! — позвал он. Я поймала его взгляд, тревожный. За меня волнуется! Тут же облегчённо расцвела в улыбке, что он не обижается и любит по-прежнему. Скупо, едва-едва улыбнулся мне мой воин, — Если кто-то из них будет предлагать себя в мужья… Откажись!
— Всё так серьёзно? — кивнул, а внутри него такое заворочалось.
Что же они сделали тебе? — Ну ладно, откажусь! Да и зачем они мне? У меня есть вы…
Начался поход в горы. Трудный, многодневный. Не раз и не два благодарили мы небеса за мою сумку с горячей пищей, воду, начарованную как для еды, так и для помывки мной и Дилоосом. Я сделала амулеты для горгонов, русала и кентавра. Трой и Дилоос сказали, что им достаточно и знака.
— А говорил, что примешь из моих рук всё! — обиделась я и переползла к эмиссам и сайнам.
Нас было так много, что вечерами приходилось делать два очага вместо одного. И как-то так получилось, что мужья разделились на два лагеря: Шарри, Ирнанн и эмиссы с горгонами сидели возле одного, а боги с кентавром и русалом — у другого.
День молчал, два. На третий подошёл в темноте, прижал к себе. Крепко, сильно. Горячие губы впились в шею, прикусил ухо. Я прогнулась, с удовольствием ощущая его плоть.
— Всё приму… всё… — и принял.
