Горгоны делают себе одежду непосредственно из своей чешуи, как и эмиссы. Русал растянул в руках изящные, узкие брюки Рана. М-м, я уже видела их на нём! Какая у него в них попа! И моему новому мужу они тоже пойдут! Зашла за спину Иссаэллу, ещё раз оценила всю прелесть его тела, даже погладила, вызвав судорожный вдох.
— Надевай! — показала, что и как. Потом дала рубашку. О-о! Как ему идёт изумрудный шёлк! Его чудные жемчужные волосы легли на ткань как драгоценность! Пропустила их сквозь пальцы, мой юный подопечный тянулся за моей лаской, закрывал глаза в истоме.
Ещё раз поцелую, и уходим!
Оскальзываясь на камнях крутой тропы, мы ползли вверх, на возвышенность. Как я помню, берега здесь очень высокие, даже высоченные! Я рискнула сделать огонёк, чтобы видеть дорогу, но Иссаэлл попросил убрать его. Сказал, что я могу указать его врагам наше местоположение.
Мда, вот это экстрим! Лазить в горах днём — это одно, а вот ночью? Когда в море, то есть в океане буря, когда воет ветер… Чего это, кстати, вода так разбушевалась? Дилоос? Он из-за меня так гневается? Разве я виновата, что так получилось?"
"Уже практически одолев подъём, я рискнула оглянуться.
На пляж в свете луны вышли огромные фигуры! С них постепенно сползал облик русалов с чёрными плавниками. Они огляделись, прошли вдоль линии прибоя. Не нашли юношу, стали сканировать скалы. Невидимость, невидимость, шептала я лихорадочно, уповая на разумность своей магии.
Акулы постояли ещё и ушли. Ушли! Ура!! Вот не стоило так бурно радоваться! Оступилась и с визгом повисла на одной руке! Иссаэлл тут же оказался рядом, потянул вверх. Мы выбрались на землю, но акулы нас заметили и стали карабкаться за нами.
— Быстрее! Бежим! — тянула я с собою жемчужное чудо туда, где по амулету чувствовала своих. Добежим? Хоть попытаемся…
— Госпожа-а-а! Куда мы? — пропыхтел Иссаэлл.
— Туда! Там мои мужья, они помогут! — на слове «мужья» русал споткнулся и упал на одно колено, — Вставай, прошу!
— И много их у вас? — грустно спросил он.
— Да нет, — промямлила я, — Если ты жалеешь…
— Нет… нет… — прошептал он.
— А-а! Скотина! — шип с ядом, острый между прочим, пролетел в миллиметре от моей щеки! Поставила щит, но от постоянного бега он лопался каждые две минуты.
— Госпожа! Я останусь, я сдамся им! А вы уходите, спасайтесь! — остановился юноша. Глаза, полные любви и муки, нашли мои.
