Мы больше не сказали ни слова, мы только стонали и кричали от удовольствия! Когда мой сайн привёл меня к пику, я прошептала на его алое ушко, что соврала. Он потрясающий любовник! Не знаю, сколько дам у него было до меня, но комплиментами он явно не избалован. За мои слова я была заласкана до смерти! Довольные и шальные глаза принца нашли мои, его губы и язык сладко, неспешно нежили меня. Ещё! Выгнулась, приглашая его взять меня. Мы пульсировали в одном ритме, я вела нас обоих. Фотоас был не против, более того: у меня сложилось впечатление, что ему и нужна… госпожа…
Спустя часа два, а то и три, мы развеяли щит и вышли к народу.
А народа и нет! Где это все?
— Нас оставили здесь дожидаться вас, — обиженно сказал Релль, — Все перебрались во дворец. Боги уже заняли верхний этаж, а ваши супруги, госпожа моя, заняли северное крыло!
— Не слушайте его! Таини, — Ран был рад за нас обоих, и сейчас я благодарно обласкала его взглядом, — Все рады за вас! Даже горгоны, хоть и шипели что-то, уползая вслед за Исаноо.
И ещё… смотрите!
Мы с принцем ахнули от восторга! Наш Источник толстым, мощным столбом уходил в небеса! А вокруг него сформировалось из обломков что-то вроде чаши, только перевёрнутой вверх донышком. На боках были сцены любви… наши с Фотоасом тела страстно сплетенные, лица, искажённые страстью, вдохновлённые и восхищённые! Я зажмурилась и смаковала всё снова. Судя по участившемуся дыханию принца, он тоже ещё не отошёл от сладкой неги.
— Мда, детей сюда на экскурсию водить не стоит, — задумчиво проговорила я.
Но, магия знала своё дело! После моих слов рисунки тут же поменялись на вполне мирные пейзажи, виды на дворец, на центральные улицы. Я одобрительно хмыкнула.
— Боги сказали, что теперь магия не покинет сайнов даже если они будут жениться на всех и сразу! — сменил гнев на милость мой маг. Я погладила его нежную щёку, поцеловала нежно, прикусывая нижнюю губу. С тихим стоном Релль зарылся в мои волосы, проложил дорожку из поцелуев по шее, его губы накрыли сосок, я вскрикнула.
— Мы принесли вам одежду! — сказали братья горгоны. Фотоас тут же стал копаться в свёртке. То одно забраковал, то другое. Я подошла к нему, поласкала его белую спину, поцеловала в плечо.
— Так конечно лучше… — заалел щеками, окончательно уверив меня в своей почти невинности. Как это заводит! — Тебе пойдёт абсолютно всё, Фотти! Вот это и это, — я нашла тёмные штаны, узкие и ткань такая тонкая… В них он будет ощущать всё: и мои поглаживания, и прижимания к нему.
