Явно белая кость, взгляд надменный, жесткий, впрочем, других я тут, в тылу, пока не видел, большой шрам на левой щеке явно от сабли, повезло ему когда-то, еще чуток и башку бы срезали. Остальные солдаты выглядели вроде попроще, по крайней мере, выражения лиц были одинаковыми, смотрели на меня с явным интересом. Я старался не показать свою заинтересованность в их внешнем виде, делая вид, что абсолютно расслаблен.
– Разрешите представиться, господин гауптман?
– Я слышал ваше имя. Вы откуда прибыли, рядовой? – Черт, как сверлит глазами, словно в прицел смотрит.
Волчара тот еще, когда дойдет до дела, как бы проблем с ним не огрести. – Я ничего не знаю о пополнении моей команды.
– Последнее время находился в районе Луцка, господин гауптман, к сожалению, не имею права разглашать информацию о месте нахождения бывшей части, ввиду приказа командира этой части. Наша команда не имела конечной привязки.
– Что еще за приказ? – недовольно повел бровью полковник.
– Могу лишь сообщить, что находился в тылу противника, поэтому наши действия были сугубо секретными.
"
"– Ясно, это после весенних выходок русских под Осовцом, – кивнул подполковник Малковски. Для не успевшего задать вопрос Флизе полковник пояснил: – Тогда русские выкрали командира артиллерийской части, и теперь наше командование развязало нам руки и разрешило действовать на свое усмотрение. Русские сами нарушили договоренности о честном ведении войны, теперь пусть расхлебывают. Многих офицеров успели застрелить, рядовой?
– Пока только троих, господин полковник, я находился в прикрытии, поэтому долго и лежал на земле.
– Хорошо. Поступаете в распоряжение гауптмана, он поставит вам задачу на сегодняшнюю ночь, она у вас будет длинной. Свободны, господа!
Все засобирались на выход, а я решился, видя, как удачно расположены враги. Нападения они не ждут, не готовят сейчас к такому, надежда есть, надо пользоваться.
– Господин полковник, разрешите вопрос? – Просто все так удачно стояли, в рядок и без винтовок, последние находились у входа, прислоненными к стене, что более терять время я не хотел.
Мне еще умудриться уйти отсюда нужно, а это будет архисложно. Но наметки отхода есть, иначе бы я и не решился на такое. Вот же залез, мать их немецкую, через семь коромысел, никогда бы там на такое не пошел. А тут, откуда что берется? Это я про самоуверенность свою. Да и действую я сейчас так нагло только потому, что не привыкли тут еще к такому, не знают враги о диверсионной войне.
