Мы все так или иначе на нем говорим, а значит, никто из местных не услышит русскую речь. Повторю, специально никто нас ловить не станет. Да и как? Будут подходить к каждому прохожему и спрашивать, не беглый ли он?
– А как же документы?
– Сейчас война, на многое закрывают глаза, не волнуйтесь, все будет хорошо. У меня в Вене есть хорошие знакомые, нас ссудят деньгами и помогут добраться до границы. Самое сложное будет именно там, в переходе.
– Ну, тут я смогу помочь, главное, это добраться до нее и дать мне немного времени осмотреться и подумать.
– Вот как, каким же способом?
– Тем же, каким вы договорились с нашим тюремщиком. – И все заржали.
– А вы серьезный молодой человек, странно, что не офицер. Скажите, может, это нескромный вопрос, но все же, – подполковник чуть задумался, но я продолжил за него:
– Да, я незаконнорожденный и получил хорошее образование.
– Так и думал, – кажется, даже выдохнул Малышев.
– Не вы один, – усмехнулся теперь уже я.
Пока топали до деревни, представились и двое других офицеров.
Один был подпоручиком, невысокого роста, но крепкий и стройный молодой человек. На вид ему было около тридцати, странно, что всего лишь подпоручик. Как рассказал он сам, в плен попал во время атаки, командовал взводом, когда рядом рванул снаряд, знакомое дело. Подпоручик Тупицын был молчалив, о себе рассказывал крайне неохотно, единственно, твердо надеялся вновь оказаться на родине и вернуться в армию.
Оставшийся член нашей компании штабс-капитан Мироненко.
Этому было чуть за тридцать, высокий, на голову выше всех, при этом имел довольно заметный животик. Странно, как не похудел в плену. Оказалось, попал он сюда совсем недавно, уже после меня. А вот как, не уточнял. Сказал только, что вышло недоразумение, в котором его вина ничтожна. Темнил чего-то, да и вообще какой-то неприятный тип, если честно, больше на чиновника похож, чем на офицера.
В деревню ходил один Малышев, но чуть позже вернулся и позвал меня, видимо, как самого молодого.
Нам дали два тюка с одеждой, кто, за что и почему, не объяснял. Переодевались недолго, хотя и пришлось повозиться. Но дольше прятали свои цацки, у меня ведь тоже все были при мне. Теперь наша бравая компания больше походила на каких-то крестьян. Вот будет интересно, если кто-то спросит, а что мы тут делаем и в таком составе?
– Это временно, господа, – словно почуяв общее настроение, пояснил Малышев. – Вы все в недоумении. Но все проще, чем кажется.
