– Видимо, с каждым моим предложением будет плакать всё больше народа, так что на этом пора остановиться, – сказал Егор.
Ира вначале категорически возражала против свадьбы, считая её смешной, в сложившейся ситуации.
– Я, как твой первый и будущий третий муж, тоже ведь имею право голоса, – убеждал Егор. – Мне хочется праздника, и чтобы все видели, что я тебя снова завлёк в свои сети. Друзья и в прошлый-то раз удивлялись, как я такую шикарную девицу под венец затащил. Мирон даже сказал, что ты под гипнозом была, либо мне в руки попали фотографии, где ты носишь брекеты, и ими я тебя шантажировал.
И потом, может и смешно, да. Но разве ты против веселья? Давай развлекаться.
– Не носила я брекеты, – обиженно сказала Ира.
– Это всё, что ты поняла из моей речи? – Егор сделал нарочито заботливое лицо.
– Я всё поняла. Давай сюда свою свадьбу, так и быть. Только в белом платье я позориться уже не буду.
– Ладно, можешь позориться в любом другом, на твой выбор, – разрешил Егор, и предусмотрительно отскочил подальше.
Правда, секунд через десять вернулся к невесте, чтобы попросить прощения за свои глупые шуточки и уверить, что позориться она ни при каких обстоятельствах не будет ни в одном из придуманных человечеством нарядов, или совсем без них, что даже намного лучше.
– Вот как тебя всерьёз воспринимать, а? – спрашивала Ира, возводя очи к потолку."
"Впрочем, вопрос этот был риторический, поскольку на самом деле всё было ого-го как серьёзно, а Ира вновь пребывала в эйфорическом состоянии, и дала себя уговорить и на платье, и на торжество, и на фотосессию.
Особенно когда Егор взял в союзники Ульяну. Похоже, против этого сложившегося тандема она бессильна, порой это даже пугало. Неужели это те же грабли, только модернизированные? Более компактные, так сказать. Но жених был внимателен, старался предвосхищать все её желания, а с девочкой выстраивал отношения, согласно иерархии ребёнок-взрослый. И, к счастью, роль взрослого отводилась ему.
С небольшим внутренним содроганием Ирина думала, как оповестить о предстоящей свадьбе Петра.
Его реакции она слегка побаивалась. Как-то раз замученный героический отец забежал проведать Ульяну, и та с порога обрадовала его новостью. Уж очень она была большая и важная, и девочке хотелось разделить радость обладания ею со всеми близкими людьми. «Вот и хорошо, самой не рассказывать» – вздохнула про себя Ира. Петя хмуро на неё глянул, и этот взгляд говорил: «Я так и знал». Что ж, подтверждать чужие подозрения ей было не впервой.
