В финале программы Алина прочла текст с телесуфлера о том, что убедительных доказательств существования загробной жизни нет, как и достаточно обоснованных аргументов в пользу того, что это все выдумки. На этой философской ноте эфир закончился.
Как требовали приличия, редакторская группа пошла прощаться с гостями. Тем более, программа получилась несколько неоднозначная. Профессор включил смартфон, который тут же залился рингтоном. Арсений Ильич извинился и нажал кнопку вызова.
– Виталя? Пятый раз мне звонишь? Да я на телевидении интервью давал, телефон выключил.
Ты не смотрел меня? Ах, да, ты ж вообще ящик не смотришь. Что у тебя там? Сегодня прилетает во Внуково и встретить некому? Конечно, постараюсь, я же любящий дядюшка, как-никак.
Конечно, никто специально не подслушивал беседу психиатра по телефону, но на словах об аэропорте и Марта, и Иветта, и Ритуля… и даже оператор Вася, который собирал в студийном павильоне оборудование – все напряглись.
– Как зовут племянницу? – в едином порыве спросили Рита и Марта.
– Га-галя, – заикаясь, ответил профессор. – Виталик, я тебе чуть позже перезвоню, не могу сейчас говорить.
– Вы не должны ехать встречать эту Галю! – требовательно набросилась на Арсения Ильича Иветта, как только он положил трубку. – Вы же слышали: беда будет!
– Но это же ненаучно! – попытался отбиться профессор. – Виталик – это мой брат. А Галя –племянница, дочь нашей единственной сестры Леночки. Галочка сегодня летит из Европы, навестить маму. Вот как я могу отказаться ее встретить? Лена машину не водит, Виталик категорически поехать не может.
Не на маршрутке же ей трястись!
– А такси? – поинтересовался Вася.
Профессор обвел взглядом присутствующих и вздохнул.
– Эх, ладно. Придумаю что-нибудь. До свидания!
Арсений положил мобильный в левый карман брюк, вытащил руку, и случайно выронил брелок с автомобильными ключами. Брелок был в форме милой голубой лошадки и с надписью «Дружба – это чудо». Профессор смутился быстро поднял и запихал провокационный предмет обратно. Девушки и Вася переглянулись.
В студии нарисовался Вельзевул. Лицо его напоминало детскую мозаику, сплошь из белых с красным элементов. Видно было, что руководитель едва удерживается от проявления чувств, и хочет пропесочить коллектив, а больше всех, Марту, за всё. За белье профессора в прямом эфире, звук из студии на рекламном блоке, за «Хроники Аркаши», наконец. На бюджетных каналах это все как само собой, конечно, но производственный брак таким доводом не оправдаешь.
