- Леди, - мягко обратился ко мне Рони, намекая, что нужно остановиться перед большими двустворчатыми дверями.
Он распахнул их и отошел в сторону, пропуская меня в большую комнату, сияющую светом свечей.
Я глубоко вдохнула, переступила порог и на деревянных ногах направилась к столу, за которым уже кто-то сидел.
- Леди, прошу вас, - лакей незаметно направил меня к стулу. Он помог мне устроиться на нем, после чего встал за спиной.
- Добрый вечер, - поздоровалась я, решив, что молчать не лучший вариант.
И только в этот момент обратила внимание на собравшихся. Во главе стола сидел сам граф. Напротив него восседала (именно восседала, а не сидела) женщина лет тридцати пяти. Она была очень красива. Гордая осанка, аристократическое лицо с чуть бледной кожей, черные блестящие волосы и полные розовые губы. Но темные глаза красавицы, опушенные загнутыми ресницами, были холодными и безразличными. Шикарное платье из темно-зеленого шелка дополняло изумрудное колье, красиво расположившееся на высокой груди.
Состояние неловкости постепенно покидало меня. Я наблюдала за всем, как за происходящим по ту сторону экрана телевизора. Если я не ошибаюсь, место напротив супруга должна занимать жена. Но с этим как раз все понятно. В этом доме хозяйка — темноокая леди. Я всего лишь средство для достижения цели. Неудобное дополнение к проекту, который решил воплотить в жизнь граф Саффолк.
Кроме этих двух, за столом сидела еще одна женщина, очень похожая на любовницу моего мужа.
Она тоже была красива, но все же не имела такой броской внешности. Сестра?
- Моя супруга, леди Анжелика Саффолк, - холодно произнес граф, не глядя на меня. Опять неуважение. Как хозяйке дома мне должны были представить гостей. Да и плевать.
Глаза красавиц скользнули по мне с легким пренебрежением.
- А это леди Мариэлла Бингли и ее сестра, леди Жозефина Аддерли, - граф все же взглянул на меня. – Очень дорогие для меня люди, леди.
Я молчала. Сиятельство нахмурился.
Наверное, нужно было сказать: «Мне очень приятно или я рада знакомству.». Но мне не было приятно, и я не была рада. Антипатия к этим высокомерным теткам, которые заведомо относились с пренебрежением к бедняжке Анжелике, поднималась во мне вопреки всему. Насколько было велико неуважение к несчастной девочке с испорченной судьбой, что никто даже не собирался скрывать от нее, кто есть кто на самом деле.
Брови леди Бингли удивленно взлетели вверх.
