В ушах пульсирует. Со стоном подаюсь вперёд бёдрами, целую в приоткрытые губы. Темнота делает всë происходящее ещё более пьянящим и не контролируемым.
— Марат!..
Это так нереально кайфово целовать своë имя на еë губах. И меня тащит дальше. Требовательно двигаю бёдрами, отыскивая самую приятную и чувствительную позу.
— Только посмей… — испуганно.
— Я ничего… не делаю, — хриплю я.
И это, мля, очень неустойчивое явление!
Наше дыхание становится ещё более сбитым. Облизываю пересохшие губы. Язык касается солёной кожи.
Ну… И что дальше, Тарханов? В фантазиях всë гораздо проще, верно? Но так, как в моих фантазиях — нельзя. Это чистой воды изнасилование.
Заглядываю ей в глаза. Они блестят в темноте. Веду пальцем по пухлым губам.
— Красивая моя…
— Зачем пришёл? — задыхаясь.
— Обнять…
— Обнял?
— Ага.
— Брысь!"
"— Не… Я теперь не могу. Как я тебя теперь брошу? Пьяную, голую…
— Я не пьяная… — пьяно бормочет она.
— Ну да! А еще у тебя дверь не запирается.
— Тарханов, я кроме тебя никого не боюсь.
Мои губы скользят по скулам, щекам.
— А меня боишься? — улыбаюсь я.
— Да!
— А так?..
Рывком переворачиваю нас, усаживая еë верхом. Сквозь зубы сдавленно матерюсь от звезд в глазах. Потому что мы практически стыкуемся. Член соскальзывает по влажной плоти. А потом оказывается зажат между нами.
Алёна, обнимает себя крест-накрест, пряча от меня грудь. Разве такую спрячешь? Только сминает, делая зрелище еще более манящим.
Тяну за локти вниз.
— Я уже всё видел… Купания твои топлесс, — возбужденно ухмыляюсь я.
— Кто же еще это мог быть! — фыркает.
— Дай… — веду пальцем вдоль предплечья по груди, сосок пружинит.
Бедра двигаются, от трения об ее тело растекаюсь кипящей лавой.
Теряя контроль, за шею наклоняю над собой. Член дергается, втыкаясь головкой прямо туда, куда нам обоим очень нужно. Алена пытается увернуться от нашего соприкосновения снизу.
— Ну что он тебе плохого-то сделает? — пытаюсь шутить я и снять своë напряжение хоть немного.
Мля… Если я сейчас в неë не войду, я взорвусь нахрен!
— Я не члена твоего боюсь, а языка! — горячий шёпот мне в губы.
— Языка?.. Оо… Это сейчас обидно было!
Снова подминаю еë под себя.
— Обоснуй. Когда я его распускал?
— Не хочу, чтобы меня склоняли…
— Мою никто не посмеет склонять! — шепчу я.
Сверкаем друг на друга в темноте глазами, забывая — о чем говорили. Мысль моя теряется, тело на мгновение побеждает. Отключаясь от переполняющих эмоций, двигаюсь по еë телу вниз, добираясь до груди.
