Затем на четвертинки. Протянул одну дольку ей.
Решил потянуть время? Можно было и без этого обойтись.
Слегка повернула голову в его сторону, на долю секунды, на одно мгновение и замерла. Сцепились глаза в глаза, и будто до костей. Его взгляд пустил иголки вдоль позвоночника, сердце сбилось с привычного ритма. Внутренности скрутило так, что протестующе заворочался в животе малыш. Ногти непроизвольно впились в ладони.
Она резко отвернулась и тут же отругала себя за это. Дала слабину, показала что боится. Вот дурра!
Он не поверил своим глазам.
Боится! Что такое должно было произойти, чтобы женщина, выказавшая откровенное неповиновение его отцу, должна была испугаться? Его отцу, навевавшему безотчетный страх даже более могущественным существам?
Она ничего не могла с собой поделать. Слишком пронизывающий взгляд прожигал ее насквозь. Легкие закололо. Поняла, что до сих пор не дышала.
Выдохнула, делая над собой усилие, чтобы не будить в нем зверя. Тщетно. Он уже почувствовал ее страх. Улыбнулся. Она не видела, просто знала это.
Улыбнулся хищно, словно знал что-то, что не знала она. Он знал о малыше? Знал?! Не может этого быть.
Ленивый взгляд в ее сторону. Даже не изменил звериной грации. Рядом сидел хищник, сытый и довольный.
Руки и ноги задеревенели, тело напряглось.
— Ну, ты меня и помучила, Киса. Знаешь, что я делаю с теми, кто мне не покоряется?
Обманчиво спокойный голос. Обманчиво расслабленная поза.
Он хотел сказать, что зацелует. Что затрахает, пока не взмолится. Пока не попросит.
Пока не простит. За все обиды, что нанес ей он. За все, что сделала ей его семья. Но не сказал.
Набравшись храбрости, она медленно, без резких движений повернулась в его сторону и подняла взгляд.
Несмотря ни на что, она так соскучилась по нему. Так хотела увидеть, как засветятся теплом его глаза. И ей показалось, что светятся. Но это только показалось. Уже в следующее мгновение холод стыл в его глазах цвета ночи. Парализованная аурой властности, окружающей этого зверя, на секунду замерла.
На мгновение.
Рука медленно, сантиметр за сантиметром, подобралась к краю стола. Нога нащупала точку опоры.
Взгляд его все так же не отпускал, прожигал до самых костей, до потайных уголков разума, души, сознания.
Резкий толчок и стол, зашатавшись, опрокинулся. Нырнула в прохладу ночи и рванула со всех ног. Так, как только могла в ее положении. Авось получится? Бежала, не разбирая пути, лишь бы дальше, прочь от любимого зверя.
Побег не продлился долго.
