Я был единственным сыном в семье, поэтому на меня были возложены большие надежды, отец и мать, воспитывали меня в строгости и всегда ограничивали рамками приличия. Мне нельзя было играть с дворовыми мальчишками, лазить по деревьям, получать двойки и, вообще, хоть как-то их расстраивать. Пеппи стала для меня символом бунтарства и свободы. Правда, со временем всё забылось. А может, не забылось, а стало просто неосознанным влечением. Ведь стоило мне увидеть впервые Алису, как я сразу влюбился. В её вздёрнутый веснушчатый носик.
Две косички. И широкую улыбку, которая, казалось, излучала. Алиса пробудила во мне забытую страсть. Меня восхищала её прямолинейность, умение отстаивать своё мнение, она никогда, ни под кого не прогибалась. А когда на моё предложение встречаться она ответила смущённым «Да» я был счастлив. Вот только тогда я был глупым мальчишкой. Не видел, сколько страха стоит за её иногда безбашенными поступками. Она бросалась туда, где было страшно. Всегда. Словно каждый раз бросала себе вызов «А мне слабо?»
Сейчас Алиса натянула на себя кучу масок, а на самом деле она была всё той же девушкой, как и шесть лет назад.
Только теперь мне хотелось её защитить от всех невзгод, спрятать ото всех, чтобы она была только моей.
— А почему ты приехал вообще? — спросила Алиса и повернулась ко мне лицом.
— Я уже говорил — за тобой.
Она встала на носу яхты и, придерживаясь за стальные тросы рукой, прошла по передней части палубы до меня.
— Ты не понял. Вообще в город зачем вернулся? Ты же, наверно, мог свой филиал открыть в любом другом городе.
Почему именно сейчас. Не раньше, не позже.
Алиса села напротив меня и не отводила взгляд, ожидая моего ответа.
— Просто захотел. Потянуло меня сюда, — возвращаться к разговорам о Свете и объяснении причин совершенно не хотелось. У нас только восстановились отношения. Да и не любил я, когда меня жалели. А жалостливый рассказ об измене невесты, несомненно, бы вызвал у неё приступ сочувствия.
— Требуешь от меня правды и признания, а сам темнишь. Так не пойдёт Саша.
Алиса прищурила глаза, потянулась к штурвалу и, выпрямившись во весь свой невысокий рост, приложила ладонь козырьком ко лбу.
На ней были голубые мини-шортики и лёгкая льняная рубашка. От её стройных ножек в штанах снова стало тесно. Я не удержался и притянул её к себе.
— Саша! — вскрикнула она от неожиданности и всплеснула руками. Но на удивление не стала отталкивать, а словно кошка потёрлась об меня, возбуждая ещё больше.
— Ты мне не веришь?
— Нет.
