Я даже не удивилась, только Саша мог собрать их. Я всегда поражалась его терпению и дотошности. Грубый металлический книжный шкаф идеально передавал характер хозяина — такой же сильный и твёрдый. Я подошла к окну, за ним в темноте ночи сверкали вывески магазинов. Уличные фонари ярко освещали улицу — минусы проживания в центре города, здесь никогда не бывает темно и тихо.
В комнату вошёл Саша. Я не услышала, а скорее почувствовала его, словно всё моё тело было настроено на его тело. Дыхание, движения, запах — рядом с ним обострялись все чувства.
Он подошёл ко мне, прижался голой грудью к спине.
— Не замёрзла?
Его дыхание коснулось моей макушки, от этого на руках приподнялись волоски. Тяжёлые ладони легли на предплечья и почувствовала какой он горячий.
— Нет.
— Останешься?
— Да.
Он поцеловал меня в шею.
— Я рад, — голос прозвучал тихо и ласково.
— Я бы уже давно сбежала, если бы было в чём.
— Если бы сильно хотела, сбежала бы в моих вещах, — от нежного тона и не осталось следа.
— Да. Наверное, ты прав. Но я так устала.
— Идём в кровать. Я сделаю тебе массаж, расправлю твои загруженные плечики.
*** ***
(Слава Самойлов)
— Здорово, Славян, — в трубке раздался басистый голос Кабана.
— Здоров. Ты мне когда пришлёшь запись?"
"— Да не я снимал. Это у Толяна надо спрашивать, а он что-то гасится.
— Ты б****, ещё скажи, что стёрли её, — злость клокотала в горле. Ещё немного и я сорвусь.
— Да нет, Славян. Мы работу свою знаем.
— Если через час у меня не будет записи, как вы её пьяную тащите, то я…я.
Я не знаю, что с вами сделаю!
— Ээ. Харе орать. Я же сказал, мы свою работу знаем.
— Знаете? А я что-то сомневаться уже начал. Какого хрена вы сожгли Ирин дом?
— Слышь сюда. Ты просил устроить поджог — я сделал. Не мои проблемы, что хата загорелась так быстро. Мы свою работу делаем хорошо, а ты нам ещё ни за что не заплатил. Так что не быкуй, а лучше деньжата переведи, которые мы заработали.
«Ах вот как, значит, мы заговорили. Ну посмотрим, к кому ты побежишь, когда с твоей тачкой что-нибудь случится».
— Я ни черта вам не заплачу, пока не увижу запись.
Я бросил трубку. Громко выругался. Маша поёжилась. Она не любила мои забористые словечки.
— Так значит Ирин дом сгорел по твоей вине? — спросила Маша.
Я повернулся к ней и увидел, как она смотрит с осуждением. Ненавидел этот взгляд, ни от Алисы, ни от Маши.
— Тебе какая разница? — Голос прозвучал злобно. В последние дни всё шло не по плану.
