Он показался мне неприятным, я уже чувствовала антипатию к этой девице, хотя не видела её.
— Нисколько. Приезжай в ресторан «Хибара». Я выйду, вынесу куртку.
— Может…может, ты сам подъедешь? Просто мне… — я замялась, понимая, что надо выманить его оттуда, а иначе задуманное не получится. — На самом деле мне надо с тобой поговорить.
— Поговорить? Но мы и так разговариваем, — я слышала, что он улыбается, словно ему нравилась эта игра.
— Скиф не тупи. Или ты хочешь, чтобы я умоляла?
— Было бы неплохо, но я правда сейчас не могу.
Так что, если тебе действительно надо, приезжай сама. Я буду ждать малыш.
Он положил трубку, а последние слова прозвучали как издёвка.
«Вот зараза!»
Я была так зла на него, что была готова ехать в ресторан только ради того, чтобы поставить его на место. Я тут душу ему собралась изливать, а он. Ничего, ничего. Я ещё отомщу. Вот недаром же говорят, что все мужики сволочи. И Славка, урод и этот такой же. А мне ведь ненадолго показалось, что он хороший и надёжный.
Я снова вызвала такси, и через полчаса уже стояла перед деревянной дверью ресторана. Потянула её и оказалась в небольшом предбаннике. Здесь было шумно и душно. Прошла в первый зал. Ресторанчик не зря назвали Хибара, интерьер так и кричал об этом, диванчики были переделаны из железных советских коек, а картины на стенах ручной работы больше напоминали плакаты, рамы которых были обклеены крышечками от бутылок. Иногда меня поражало современное искусство.
В глубине зала на маленькой сцене играли музыканты.
В перерыве между композициями я услышала знакомый смех, который доносился из второго зала. Я прошла туда. За длинным столом сидела большая компания. Мужчины и девушки в офисных костюмах, правда, сейчас они уже все были немного помятые, видимо, праздновали давно. Во главе стола сидел Скиф, без пиджака, с расстёгнутым воротником рубашки, оголяя его красивую мужскую шею. Белокурая красавица сидела рядом с ним почти вплотную и без стеснения прикасалась к нему.
Вот её пальчики пробежали по его кисти, вот она убрала с его плеча соринку. Первый порыв был сбежать, но во мне кипела злость и отчаяние. Наверно, так себя и чувствует человек, которому больше нечего терять. А ещё где-то в груди кольнула шепотка ревности, хотя мозгом я понимала, что не имею права его ревновать, но вот это женское чувство собственничества рвалось наружу. Хотелось вцепиться в белокурые волосы этой курицы и ощипать её.
