Трахай иди свою Машеньку раз она для тебя роднее, а у нас, как ты говоришь, уже давно не семья, — слёзы рванули потоком, всё моё умение держать себя в руках, куда-то исчезло и рыдания рвались из груди, сотрясая всё тело.
— Знаешь, я уже не понимаю, когда ты настоящая. Мне всё время кажется, что ты играешь на камеру. Только нас сейчас никто не снимает. Можешь успокоиться.
От его слов стало ещё больнее. У меня душу рвёт, а он говорит, что я играю. А ведь я верила, что мы чувствуем друг друга.
— Ненавижу тебя.
Ты прав, нет никакой любви и не было. Ты мне противен. Хорошо, что я так и не решилась рожать от тебя. Ты этого не заслуживаешь.
Ноздри Славы раздувались, это была высшая степень его ярости, но замолчать я не могла.
— Алиса, прекрати.
— А иначе что?
— Увидишь.
— Иди к своей курице и ей говори, когда молчать…
Договорить не успела, мощная пощёчина прервала мой словесный поток. Голова закружилась, перед глазами побежали расплывчатые круги, щека горела огнём.
— Я предупреждал.
Твоя основная проблема, Алиса, в том, что ты не умеешь держать язык за зубами.
— Козёл, — огрызнулась в ответ.
— Истеричка.
Глава 4
Во рту растёкся солоноватый вкус крови. Щека, по которой ударил, Слава болела и, видимо, внутренняя сторона повредилась об зубы при ударе.
— Выпусти меня, — сказала ему более спокойным тоном.
Внутри как будто всё заглохло. В один момент. Выключились эмоции, и стало всё равно.
— Куда ты пойдёшь? Давай я тебя домой отвезу?
— Не надо.
Я не хочу туда возвращаться.
— Ты опять начинаешь?
— А что ты хочешь, чтобы я молча терпела? Хотел кроткую жену, значит, надо было жениться на верующей. Это они терпят, потому что в библии написано — мужа надо боготворить. Вот только муж тоже не говном должен быть.
Слава опять замахнулся, я внутренне сжалась и даже втянула шею, но взгляд не отвела.
— Давай, давай. Бей. Побольше доказательств для полиции и суда будет.
Он сжал руку в кулак.
— Ты ведь сама провоцируешь.
— А ты нет? Это я застала тебя с другой, а не ты меня.
— Если бы я тебя застал с другим, ты бы одной пощёчиной не отделалась.
Я ошарашенно смотрела на него, удивляясь, как не заметила эту агрессию и двойные стандарты за шесть лет совместной жизни.
Мы молчали. Слава отвёл взгляд и посмотрел на свои руки.
— Я разводиться не хочу, — наконец, заговорил он.
— Серьёзно? Ты думаешь, я прощу всё и забуду? Ты прекрасно знал, как я отношусь к изменам.
