То этих же шансов будет ноль по модулю, если я расскажу Лунтику о том, как подставил брата и тому пришлось прямиком из клуба ехать к своей ненормальной бывшей.
Карина была настоящим наваждением для Мирона. Такая же снобка как и он, только старше. А еще она была глубоко замужем и жила в Европе.
Брат с ней уже давно не встречался, но иногда мне напоминал мальчика по вызову, стоило только Кариночке поманить пальчиком, как Мирон срывал с места и мчал на всех парах к своей любимой и, кажется, самой первой женщине.
Да, точно.
Брат лишился девственности на пару лет позже меня. Но как же я ему завидовал, если я тогда баловался с такими же молоденькими девушками как и я сам, то Миру досталась опытная и взрослая женщина. Которая и на этот раз после бурной ночки, приехала вместе с Мироном, указала ручкой на необходимые ему вещи и забрала парня с собой на Лазурный берег. Лунтик еще тогда услышала ее голос в трубке, я не сразу об этом догадался, понял бы вовремя, возможно, сложилось бы все по другому.
— Привет, — за спиной прозвучал тихий голос Евы.
Я резко повернулся и сразу же грубо выругался. Хорошо хоть про себя. Лунтик и так слишком напоминала испуганного олененка.
Ее платье было слишком коротким.
— Может с тобой джинсами поделиться? А, Лунтик?
— Что прости? — рассеяно спросила она, переступив с ноги на ногу.
— Я говорю, что твое платье слишком короткое. Непозволительно короткое. Если не ошибаюсь, то оно еще короче моей футболки.
Ева залилась румянцем и я поспешил сменить тему.
— Кофе будешь? — она кивнула, и я продолжил строить из себя галантного кавалера, — а хлопья с молоком или йогуртом?
— Да.
С молоком.
Я кивнул и, отвернувшись, потянулся за тарелкой. В спину мне донеслось тихое: “Спасибо”, и моя рука дрогнула.
Захотелось к чертовой матери разгромить здесь все, даже побить посуду, лишь бы не реагировать так на Еву. Меня это бесило и в то же время я плавился от этого странного чувства распирающего мою грудь изнутри.
Иногда мне хотелось вскрыть себя и щипцами вытащить все это, чтобы забыть о Лунтики и перестать вести себя как непроходимый тупица, зависящий от взглядов, слов и улыбок девушки.
И в то же время, все это было мое, то, что драло мне грудную клетку и легкие, заставляя сходить с ума. Это все было мое. И хрен я смогу вот так вот запросто вытащить из себя и выкинуть на помойку эти странные и необъяснимые чувства.
