— Тебе идет цвет, этого комбинезона, — проговорил хрипло, — к глазам, — кашлянул, припоминая, что об этом комбезе говорила Люси.
— Спасибо, — Ева улыбнулась, а я почувствовал как ниже пояса опять все окаменело.
Да что за буйство гормонов? Как будто мне пятнадцать.
— У тебя блеск размазался, — слегка заторможенно произнес я и провел большим пальцем по ее подбородку, задевая, при этом, подушечкой пухлую девичью губу.
На ее губах не было никакой помады, но судя по расширившимся зрачкам Евы и ее участившемуся дыханию, это последнее о чем она думала.
Я чуть сдвинул палец и, теперь уже не таясь, спокойно ласкал нижнюю губу Лунтика. Пухлая и мягкая, сочная и такая манящая. Обхватил девушку за затылок и чуть запрокинул ее голову, приблизился к ней, не оставляя между нами никакого расстояния и втянул в себя запах, вдохнул полной грудью воздух, который она только что вытолкнула из своих легких.
Ева часто дышала, ее грудь аппетитно вздымалась, а глаза чуть расширившиеся то ли от удивления, то ли от испуга, затягивали меня в себя, как в каком-то мультяшном фильме.
Казалось, что я сейчас растворюсь и полностью утону в девушке. Провел носом по ее скуле, дальше к уху, затем чуть ниже и, не сдержавшись, лизнул пульсирующую венку на ее шее.
Ева вздрогнула и шумно вздохнула, а я словно из транса вышел.
— Ты безумно вкусно пахнешь, — прошептал ей на самое ухо. — Ева, — девушка опять вздрогнула, возможно, потому что я редко обращался к ней по имени. — Иди домой и, если не хочешь добраться до постели своего Мира через мою… не оставайся со мной больше наедине.
Поняла?
Девушка безмолвно закивала и начала шарить рукой позади себя.
Вот, раздался щелчок, салон наполнился прохладной свежестью, Ева отстранилась, сначала совсем чуть-чуть, будто проверяя, не задержу ли я ее, а потом развернулась и… в этот момент сорвались мои тормоза. Поломались к хренам, потому что я резко нагнулся к ней, захлопнул дверцу, развернул девушку к себе и впился поцелуем в ее мягкие губы.
Глава 12
Ева
— Князева Ева, — сквозь туман в моей голове доносится голос. — Ева! — уже громче кричит преподаватель, и я вскакиваю. Смотрю на Михаила Сергеевича: профессора экономических наук, пятидесятилетнего мужчину, который, уперев руки в боки, смотрит на меня.
— Да, простите, — отвечаю и, под пристальные взгляды сокурсников, встаю из-за парты.
— Вы слышали, что я сказал, Князева Ева? — я знаю, что он издевается.
