— Правда? — Кир вжимает меня в какой-то металлический стеллаж и выдыхает уже рядом с губами: — И целовать его не смей!
Я не успеваю ничего сказать. Парень отпускает меня, а затем я слышу хлопок двери и остаюсь одна. Пытаюсь прийти в себя и оценить то, что случилось, но не получается. Решаю, что что-то мне точно привиделось и иду обратно к столику. Замечаю, как Мирон что-то трет на полированной столешнице, а потом смотрит на меня и разочарованно выдает:
— Столы тут не очень.
Мое лицо превращается в окаменевшую непонятливую гримассу и я уверена, что выгляжу как та офигевшая богиня на стикерах.
Он серьезно?! Нет, не так. Он же несерьезно, да? Но его лицо вполне сосредоточено. Он выглядит спокойным и размеренным и даже улыбается. Я хочу сказать, что он несет откровенную чушь, но вместо этого криво растягиваю рот и киваю, попутно размышляя куда делось прежнее очарование им.
Глава 11
— Я так рада, что ты наконец-то обратил на меня внимание…
— А? Что? — я с трудом отвел взгляд от шагающей по залу Евы.
"
"Бирюзовый однозначно ей шел. Не заметил как все обстояло с глазами, но вот к ее аппетитной круглой попочке обтягивающая голубая ткань шла просто безумно. Через силу перевел взгляд на брюнетку и понял, что забыл как ее зовут.
Черт. Или я даже не спрашивал? Цепанул первую попавшуюся девушку и теперь должен был слушать стенания ее щенячьего восторга по мне.
— Я рада тому, что мы сегодня здесь, вместе. — Девушка посмотрела пристально мне в глаза и, протянув руку, накрыла своей ладонью мою.
— У этого вечера же будет продолжение?
— Конечно, крошка, — растянул губы в улыбке и тут же перевел взгляд на столик по соседству.
Я не понимал, что за чертовщина со мной творилась, но меня, блять, бесил собственный брат. Черт, да он не бесил меня так даже тогда, когда меня впервые не отпустили гулять, потому что Миронушка сидел дома за уроками.
Родители быстро поняли, что такими мерами рассорят нас еще больше, ведь тогда мы подрались в первый и последний раз, да и то, от драки было одно лишь название.
Я за шкварник оттащил Мира от компьютера, он за это отпихнул меня к стеллажу, который оказался жуть каким непрочным. Шума было намного больше чем ссадин и синяков, но нам было по восемь и тогда, предки серьезно задумались над тем, что нас надо разделять.
Времена с одинаковыми принтами на футболках прошли и родители, хорошенько с каждым из нас поговорив, отправили нас с Миром по разным секциям: брата на какую-то компьютерную хрень, а меня на шахматы.
