Нечего было жениться на мне, — вредным голосом заявила я и бросила в него зефирину.
Дракон ее машинально поймал. Посмотрел. Снова передернулся и положил на стол. Опять вздохнул.
Я тоже вздохнула. Скучно как-то. И все бесит.
— Ты правда в детстве сожрал несколько ящиков зефира? — спросила я деверя.
— Вот я так и знал! — вскинулся он. — Мама рассказала? Да! Сожрал! И что⁈ Я же маленький еще был. И в облике дракона. А они так вкусно пахли…
— Да не, ничего. Как думаешь, скоро нас выпустят?
Эдгар прислушался к звукам вне комнаты и уверенно заявил:
— Нет.
Пока в нашу сторону даже никто не идет. Хочешь выпить?
— А у тебя есть? — удивилась я.
— Обижаешь, невестка. Я же знал, что мне не позволят свободно перемещаться. Позаботился.
Драконище встал, снова прислушался, а потом ушел в дальний угол, повозился там и вытащил… бутылку гномьего самогона.
— А ты как?.. — растерялась я. — Ты знал, что нас посадят именно в эту комнату? Поэтому заранее сюда принес?
— Не нас.
А меня. И не только сюда. Я по всем комнатам припрятал на всякий случай. Знаю я родителей. Думаешь, я впервые посажен под замо́к? У меня и закуска приготовлена. Такая, чтобы не портилась и не пахла.
И точно. Этот прохиндей вытащил хлеб, шоколад и чернослив без косточек. Причем все не в стазисе, а просто в банках с плотно притертыми крышками. И несколько яблок в мешочке.
Магию он побоялся применять. Все же это замок некромантов. Тут чревато.
Когда нас выпустили через два часа, мы были в целом довольные жизнью и нетрезвые.
— Батюски! Скока веселья и все без меня! — возмутилась Зараза. — Все выпили! Все слопали! И дазе тестной голгулье нитиво не оставили! А я им там всякое холосее готовила.
— На! — протянула я ей бутерброд, который соорудила, пока она причитала. Отломанный кусок хлеба, на него сверху три чернослива. Чем богаты, как говорится.
— И все? — пошевелила носом Зараза.
— И яблоко держи, — протянул ей угощение Эдгар.
Мы с ним были очень даже благодушно настроены. Но весьма-весьма пьяны. Сама не понимаю, как мы умудрились так набраться. Самогон виноват. Крепкий, зараза…
А потом нас выпустили. Отругали. Но мы только улыбались. И молчали.
А нечего было потому что запирать меня в одном помещении с этим авантюристом и прохиндеем. Так я и заявила свекрови:
— И вообще, он мой первый муж.
— Да! — кивнул Эдгар.
