Но, наверное, просто не замечала перемен. Что несгибаемый и пугающий глава рода стал уставать быстрее, что добавилось морщинок, спина уже не такая прямая и весь он словно усох. Да и пугающим я его уже не назвала бы. Вернее, я это знала, но не осознавала до конца.
Почему я так боялась, что он или мама с папой узнают о моем пари, об этих розовых волосах и о том, как нелепо я выскочила замуж?
Это был страх ребенка перед тем, что его отругают родители. Но при всем этом ведь меня и братьев никогда не наказывали физически.
Да и не ругали особо, как я сейчас понимаю. Особенно меня.
Да, у нас всегда царила жесткая дисциплина. Существовали правила, которые нельзя нарушать. Но это нормально для магов. А уж для магов смерти и подавно. Так почему же я при всей своей теплой привязанности к семье всегда считала, что меня не поймут, осудят или запретят что-то?
Не нахожу ответа. Вероятно, меня заставляла так думать внешняя суровость и сдержанность моих некромантов. Я слишком импульсивна и порывиста. А они нет.
А сейчас я вижу улыбку мамы, ее мягкий взгляд. Замечаю, как на самом-то деле тепло смотрит на меня дедушка. И как он поддерживает меня.
И мне вдруг отчаянно захотелось заплакать. Сентиментальные глупые слезы, которые не приняты в нашей семье, подкатили вдруг к глазам, заставляя отчаянно моргать, чтобы не выпустить их на волю.
— Я отойду на пару минут, — сказала я.
Взяла кувшин с водой, чтобы прикрыть причину, по которой убегаю. И с ним вышла на крыльцо. А вот там уже поставила посудину на нагревшиеся за утро ступени, сама присела и лишь тогда шмыгнула носом.
Нет, я не собиралась плакать по-настоящему. Так, просто чуть-чуть посидеть одной и позволить миновать пику эмоций.
— Кто обидел? Кого закопать? — спросили вдруг розочки.
А к моим ногам подползла одна плеть и аккуратно подергала за край платья.
Это было так похоже на Леандра и Жана-Луи, что я невольно хихикнула сквозь слезы. Протянула руку и кончиками пальцев осторожно погладила колючую ветку.
— Вы прямо как мои братья.
Они тоже всегда грозились закопать любого, кто меня обидит.
Розовые кусты зашелестели, зашушукались, повернулись всеми бутонами и уставились на меня.
— Мы, вообще-то, девочки!
— Я знаю. Вы потрясающие. Вы знаете?
Розовые кусты притихли, раздумывая.
— Да знают они все, вождь, — произнес из-за ограды голос Волилека. О как! Он сейчас на дежурстве? — Им дракон много раз говорил, когда взятки совал.
— Это были не взятки! — тут же возмутились розочки.
