На могучей шее, перевязанной розовой пасхальной ленточкой, у нее болтался бабушкин крест, вспыхивая четырьмя огромными бриллиантами.
Она подбежала к бабушке, взгромоздила на ее стул передние лапы – бабушка отшатнулась – и нежно лизнула ее в лицо.
– Батюшки-светы, крест! Крест нашелся!
И в эту же секунду со второго этажа скатился Тёма.
Он несся по лестнице и орал во все горло:
– Папа приехал!
– Как я рада, что ты приехал, Макс.
– Как я мог не приехать к тебе на Пасху?!
– Ты не отвечал на мои звонки.
В темноте он повернулся и серьезно посмотрел на нее.
– На самом деле ты не хотела меня слышать. Ты звонила просто так, потому что полагается звонить мужу, когда он в командировке. Я так не могу.
– Я так тоже не могу. – Тата ногтем чертила на его груди узоры, и там, где она чертила, шерстка вставала дыбом.
Ей это очень нравилось.
– Я думала, что ты меня разлюбил.
– Я дал тебе время отдохнуть от себя.
– Ты меня чуть было не упустил.
Он поморщился. Она не видела его лица, но точно знала, что он поморщился.
– Я не могу тебя упустить. Все это глупости, Тата. Я точно знаю, что есть единственная женщина, созданная для меня. И я для тебя единственный мужчина.
Она засмеялась и укусила его за живот.
– Да-а, единственный мужчина! А я, между прочим, на свидание ходила! Романтическое.
Он вдруг напрягся."
"– Ты хочешь, чтобы я тебя ревновал?
– Ага.
– Ну тогда рассказывай.
– Если я тебе расскажу, – и Тата опять его укусила, просто так, от счастья, – ты перестанешь меня ревновать.
И тут же все рассказала – про Ордынку, про весну, про люстру. И про мимозы на Восьмое марта, и про приглашение на кофе.
– Да, – выслушав, сказал ее муж. – Плохо мое дело.
– Плохо, – согласилась Тата. Полежала молча и добавила жалобно: – Я так тебя люблю, Макс. Это просто ужас.
– И я тебя люблю так, что просто ужас.
– Ты не уезжай больше так далеко и так надолго.
– Не буду, – пообещал он, и они неожиданно много раз быстро поцеловались. – Не буду.
– Тебе нужно еще придумать, что делать с Данькой.
Он такой несчастный, бедолага! Представляешь, крест украл, решил сбежать!
– Да чего там думать, – сказал Макс. Ему не хотелось разговаривать о несчастном Даньке, ему хотелось заниматься с ней любовью в пасхальную волшебную ночь, когда все наконец-то стало хорошо. – Я его пристрою в частную школу здесь, в Москве. Мы будем его забирать на выходные и приезжать на неделе.
– А так можно?
– Можно как угодно, – сказал ее муж. – Было бы желание.
