– Что вы о нем скажете?
Я поскребла затылок, нахмурилась и ответила:
– Он был охранником.
– И все?
– А что еще?
– Он жил в вашем доме, вы ежедневно виделись, так что какое-то представление должны были о нем составить. Я прав?
– Наверное. Но не составила.
– Почему?
– Потому, что он очень мало меня интересовал.
– Вот как? – Он уставился на меня, пытаясь что-то прочесть на моей физиономии, и я сочла нужным добавить:
– Меня закружил вихрь светских развлечений, времени разглядывать охрану мужа просто не было.
Озеров выдвинул ящик стола, достал оттуда фотографию и перебросил мне. Я понадеялась, что моя физиономия по-прежнему выглядит придурковатой, и только. На фотографии я и Стас. Единственное фото, где мы вместе. Как оно оказалось у этого типа? В дом Вадима после того, как Стас уехал, я не возвращалась, снимки, как и прочие мои вещи, так там и остались. Я была уверена, сын Вадима выбросил их за ненадобностью. Кстати сказать, мы с ним так и не виделись ни разу. Озеров сообщил, что был знаком с моим мужем, возможно, с Димой тоже… Вопрос, чем его заинтересовала фотография?
– Откуда это у вас? – спросила я с намеком на удивление.
– Я получил ее пару дней назад. Некто решил, что мне стоит на нее взглянуть.
– Некто?
– Да. Он или она предпочли остаться неизвестными.
– Что особенного в этой фотографии?
– Этот снимок как-то не вяжется с вашими словами, что Малахов и вы… что вы не обращали на него внимание.
– Ах, вот в чем дело. Чтобы разные мысли вас не посещали, сообщаю, фотографировал нас Вадим, такая ему пришла в голову фантазия.
Попросил улыбнуться, что я и сделала. Никогда не отказывала своему мужу, особенно в пустяках.
– Хорошо. Давайте начистоту. Обстоятельства гибели вашего мужа весьма… необычные. – Он кашлянул и нахмурился еще больше. – Я бы сказал, подозрительные, не знай я абсолютно точно, что от смерти Вадима лично вы ничего не выгадали. Все, что он имел, отошло его сыну от первого брака. После похорон мужа вы еще некоторое время жили в его доме, и Малахов тоже.
Я прав?
– Правы. Мне нравился дом и не нравилась моя коммуналка, а с родителями жить не хотелось. Стасу, по-моему, вовсе негде было жить, хотя тут я точно не скажу. Он продолжал обретаться в доме, а я не возражала. Дом большой, и друг другу мы не мешали. После суда Стас уехал, как и собирался."
"– Просто уехал или что-нибудь прихватил на память? – спросил Максим Юрьевич. Под ложечкой противно засосало.
